|
Как-то раз весенним вечером 1594 года - спустя четыре года после того, как Анна впервые услышала от священника имя Себастьяна, - отец Мигель шагал по главной улице Мадригала, городка, в котором он знал всех и каждого. И вдруг, к своему удивлению, каноник встретил незнакомца. Любой незнакомец наверняка привлек бы внимание отца Мигеля, а этот и подавно: обликом своим он смутно напомнил священнику о каких-то давних событиях, напрочь стершихся из памяти. Потрепанное черное одеяние незнакомца выдавало в нем обыкновенного горожанина, но его осанка, взгляд, военная выправка и гордо вскинутая голова никак не вязались с простотой платья. От этого человека веяло отвагой и уверенностью в себе. Мужчины остановились, изумленно глядя друг на друга; на устах незнакомца заиграла тусклая улыбка. Сейчас, в сумерках, возраст его определить было невозможно: ему могло быть и тридцать, и пятьдесят. Отец Мигель растерянно нахмурился, и тогда незнакомец снял с головы широкополую шляпу. - Храни тебя Бог, отче, - произнес он. - И тебя, сын мой, - отвечал священник, все еще ломая голову над вопросом, кто перед ним. - Кажется, я тебя знаю. Так ли это? Незнакомец рассмеялся. - Весь мир может забыть меня, только не ты, отче. И тут отец Мигель охнул. - Господи! - вскричал он и возложил длань свою на плечо молодого человека, вглядываясь в его смелые серые глаза. - Какими судьбами ты здесь? - Я здешний кондитер. - Кондитер? Ты? - Надо же как-то жить, а поприще кондитера - честное поприще. Я был в Вальядолиде, когда услышал, что ты служишь викарием в здешнем монастыре. И вот, в память о старых и добрых счастливых временах решил навестить тебя, отче, и попросить о поддержке, - ответил незнакомец с непринужденной самоуверенностью и легкой насмешкой в голосе. - Разумеется... - начал было священник, но осекся. - Где твоя лавка? - спросил он. - Дальше по улице. Ты удостоишь меня свои посещением, отче? Отец Мигель поклонился, и оба пошли своей дорогой. В последующие три дня священник приходил в монастырь, только чтобы отслужить мессу. Но утром четвертого дня он отправился из ризницы прямо в гостиную и, несмотря на ранний час, потребовал аудиенции у ее высочества. - Госпожа, - сказал он ей, - у меня для тебя важная весть, которая преисполнит радостью твое сердце. Анна взглянула на него и увидела лихорадочный блеск в его глубоко посаженных глазах, румянец возбуждения на острых скулах. - Дон Себастьян жив, - продолжал тот. - Я видел его. Несколько мгновений девушка смотрела на него, ничего не понимая, потом побледнела. Лицо ее стало белым, как плат монахини. |
