— Ты, думаешь, что я это не понимаю? Поэтому, я всячески и настаивал, что бы именно на тебя возложили эти обязанности, а не на Усманова. Ты, представляешь, что бы произошло, если бы министр поддержал не меня, а Хафизова? Мы бы с тобой, в течение месяца полностью развалили бы все управление уголовного розыска.

— Вы, как руководитель, может, поступили и правильно, однако, вы помните наш разговор, когда вы сообщили мне, что назначили начальником управления уголовного розыска Хафизова, руководствуясь гуманными ко мне соображениями? То есть, вы посчитали, что после перенесенного мной инфаркта миокарда, я не могу руководить этим управлением? Что, мы имеем теперь? Где ваша гуманность, Юрий Васильевич? Сейчас, я должен буду пахать за всех своих заместителей, а как же перенесенный мной инфаркт?

Костин смотрел на меня и, не сказав ни слова на мой колкий выпад, поднялся из-за стола и подошел к окну. Он отдернул в сторону штору и стал молча смотреть на улицу. Прошло несколько минут, прежде, чем он заговорил:

— Ты, прав Абрамов, как всегда. О назначении Хафизова на должность начальника управления уголовного розыска, я узнал тогда от министра. Хочешь, верь, хочешь, не верь, но со мной, ни кто не консультировался по этой кандидатуре. Я тебе, тогда просто соврал, посчитал, что так будет проще для меня. И, теперь, об этом его переходе, я также узнал в самый последний момент. Я не могу тебе все рассказать, но ты должен понять, что наступили совершенно другие времена и сейчас ум и профессионализм, отходит на второй план в нашей жизни, на первый, вышли родственные и иные связи.

Он на какой-то миг остановился и налил себе в стакан воды. Выпив воды, он продолжил:

— Впереди, еще много будет разных перемен. Не буду скрывать от тебя, но ты, многих местных руководителей не устраиваешь своей прямотой и характером. Многие, из них хотят, что бы тебя сняли с должности, не потому, что ты ее не достоин, а лишь потому, что ты им просто не удобен.

Эти люди, будут делать все, что бы завалить тебя незаслуженными взысканиями, что бы, в конце концов, и бросил все и ушел. Пока, я здесь, на этой должности, я еще что-то смогу сделать, чтобы такого не произошло, но меня, так же, как и тебя, могут убрать в любой момент.

Это было сказано им, так искренно, что я не мог не поверить этим словам Костина. Поблагодарив его оказанное им доверие, вышел из его кабинета.

На следующий день, утром в мой кабинет вошел Усманов и молча, положил передо мной, исписанный лист бумаги.

— Что это, Ильдар? — спросил я его.

— Это, мой рапорт, о переводе меня в управление по борьбе с организованной преступностью. Вы знаете, Виктор Николаевич, я уже договорился с Гафуровым и он, не возражает о моем переходе к нему в управление.

— А, на какую должность, вы там переходишь, если, это не секрет? — поинтересовался я у него.

— Ни какого секрета нет, он мне предложил должность заместителя начальника управления — произнес он и посмотрел на меня.

Он смотрел пристально, стараясь заметить во мне какие-то перемены, от названной им должности.

Я выдержал его взгляд и совершенно равнодушно, ответил ему:

— А чем должность заместителя начальника управления уголовного розыска вас не устраивает? Вы, же сами Ильдар знаете, что вы не готов к подобной должности. За все это время, что вы работали у нас, вы не принял ни какого участия, в раскрытии хотя бы одного преступления. Вы, ни кого сами лично не завербовали, не завели ни одного оперативного дела. Как же вы, собираетесь, там работать? Там же, совершенно другой контингент, там бандиты, а не простые жулики?

— О чем, мы сейчас с вами Виктор Николаевич, говорим — произнес с явной обидой Усманов.