Он осторожно вылез в открытое окно, выходящее на соседний участок, и выглянул из-за угла на улицу. Оперативники по-прежнему стояли на другой стороне улицы и внимательно наблюдали за домом.

Оказавшись в соседском саду, он присел на корточки и стал лихорадочно соображать, что ему делать дальше. Стараясь, не шуметь и не привлекать к себе внимание, он прошел через сад и перелез через забор. Цаплин двинулся в сторону улицы Лесгафта, надеясь на ней затеряться среди спешивших домой людей. Ему, оставалось совсем немного пройти по этим задворкам, когда его заметил незнакомый ему мужчина. Он, вцепился в Цаплина, словно клещ и начал громко кричать, привлекая к себе внимание прохожих. Как, потом выяснилось, этим мужчиной оказался местным участковым инспектором милиции.

Что бы отцепиться от этого мужчины, Цаплин дважды ударил его по лицу, своим громадным по размеру кулаком. Мужчина, сначала охнул, а уж затем упал на землю и потерял сознание.

Однако, его истощенного крика, оказалось в полнее достаточно, что бы привлечь внимание не только прохожих, но и работников милиции. Они сразу же догадались, что происходит, и бросились на помощь пострадавшему в этой схватке работнику милиции.

Цаплин бежал как лось по лесу, расшвыривая по сторонам попадавших ему навстречу граждан. Хорошо ориентируясь на местности, Цаплин, отлично понимал, что ему едва ли удастся оторваться от преследователей на этой небольшой улице. Свернув за угол дома, он заметил, что за ним гонятся всего-то два работника милиции, одетых в гражданскую одежду.

Цаплин, не смотря на молодость, хорошо изучил психологию работников милиции и поэтому, не боялся, что они начнут в него стрелять. Он был абсолютно прав, стрелять на улице Калина, в центре города, не решился бы ни один нормальный сотрудник милиции.

Перепрыгивая через траншею, прорытую строителями, Цаплин споткнулся и упал. Он вскочил на ноги и, сделав шага два, снова упал от пронзившей его боли. Только сейчас он догадался, что подвернул правую ногу и бежать уже больше не может. Ему оставалось или сдаться без боя или оказать сопротивление работникам милиции. Он встал на месте и принял боевую стойку.

То ли, Цаплин переоценил свои возможности, то ли работники милиции попались в этот раз более подготовленными, но через минуту, он уже лежал на сырой земле с закованными в наручники руками.

Вскоре, Цаплина, как и Прохорова, увезли в отдел внутренних дел.

Я доложил Костину о задержании Цаплина и Прохорова.

— Ты, Абрамов, сам больше не лезь в это дело. Просто, держи его на особом контроле.

— Хорошо, Юрий Васильевич, я понял вас. Я подключу к этому делу, Балаганина, пусть немного поработает. Скажите мне, Юрий Васильевич, а почему вы были против того, что бы я подключил к работе по этому делу сотрудников городского отдела уголовного розыска?

— Виктор, ты же знаешь, какие у меня отношения с Шакировым? Мне, что тебе об этом, каждый раз напоминать? Ни каких сотрудников городского отдела, ребята Смирнова и мы. В Отношении Балаганина, я с тобой согласен, от этого, дело только выиграет.

— Хорошо, Юрий Васильевич, я вас понял — произнес я и вышел из кабинета.

Вызвав к себе Балаганина, я дал ему команду включиться в работу по этому делу. Не успел Балаганин выйти из моего кабинета, как меня вновь вызвал к себе Костин.

— Что случилось? — с раздражением подумал я. — Что, нельзя сразу же было решить все вопросы на месте, а не гонять меня, туда — сюда.

Закрыв кабинет, я направился к нему в кабинет.

В его кабинете, помимо него самого, находился начальник управления по борьбе с организованной преступностью Гафуров.

— Слушай, Виктор Николаевич — произнес Костин, — скажи мне, честно положа руку на сердце, неужели тебе нужен этот Усманов? Вот, Гафуров, хочет его видеть своим заместителем, отдай его ему, не держи его у себя в качестве мебели.