— Шеф, а почему я? Ты же знаешь, что у меня здесь дел, выше крыши, кто их будет делать?

Я, махнул рукой, давая понять Балаганину, что этот вопрос решен окончательно и обсуждению не подлежит.

— Давай, Стас, иди. Я и так, потратил на тебя половину своего обеденного перерыва — произнес я.

После того, как Стас ушел, я снова взялся за книгу.

… Шел июнь, 1904 года. Казанские обыватели лениво следили за событиями далекой и совсем непонятной для них войны, на восточных окраинах империи. Город готовился к большому празднику, обретения чудотворной Казанской иконы Божьей Матери, который отмечался ежегодно 8 июля.

В ночь на 29 июня 1904 года, в Казанском Богородицском монастыре было совершено дерзкое и ранее неслыханное святотатство: похищена, явленная в 1579 году Казанская чудотворная икона Божьей Матери и чудотворная икона Спасителя. Обе похищенные иконы, были в драгоценных ризах, украшенных жемчугом, бриллиантами и другими драгоценными камнями. Стоимость риз оценивалась в сумму, намного превышающую 350 тысяч рублей.

Город, день ото дня наполнялся самыми невероятными слухами. Губернатор Казани, Тайный государственный советник Полторацкий Петр Алексеевич получил на свое имя телеграмму от Государя императора, в которой Государь предписывал разыскать воров и вернуть похищенные ими иконы. В случае не выполнения данного предписания, все чины полиции должны будут уволены со службы, не зависимо от занимаемых ими должностей и социального происхождения.

Среди монахинь и церковнослужителей стали распространяться слухи о причастности к этому преступлению, уволенного из монастыря бывшего дьякона Григория Рождественского и монастырского караульного Федора Захарова. Силами филерской службы полиции, за ними было установлено наружное наблюдение.

Вскоре, архиепископ Дмитрий, получил анонимное письмо, в котором неизвестный угрожал взорвать несколько церковных приходов в городе Казани.

В ответ на эту анонимку, Казанское жандармское управление усилило контроль, за местными социалистами-революционерами, считая последних, причастных к краже икон.

Необходимо отметить, что к чести казанской полиции, она достаточно быстро, вышла на след грабителей.

Третьего июля 1904 года, при повторном и более тщательном осмотре места преступления, в саду гражданина Попрядухина, который вплотную примыкал к монастырю, в кустах акации, были найдены: «два кусочка шелковой ленты, десять жемчужин и металлический брелок», опознанный священником Нефедьевым, как предметы, снятые с похищенной иконы Божьей Матери.

В этот же день, полицией был задержан Федор Захаров, который при допросе показал, что в час ночи он услышал шорохи у дверей собора. Он не успел даже вскрикнуть, как был окружен вооруженными револьверами и ножами, неизвестными ему мужчинами. Преступники втолкнули его в подвал и закрыли за ним дверь на замок. Лишь, услышав шаги, послушницы Татьяны, Федор Захаров, стал кричать и взывать о помощи.

Вскоре, в полицию обратился смотритель реального училища Вольман, который заявил, что 22 июня к нему с заказом обратился золотых дел мастер Николай Максимов, который заказал ему изготовить щипцы — разжимы, для растяжки металла. Этими щипцами можно было легко взломать любые навесные замки, в том числе и те, на которые закрывались двери монастыря. Именно, такими щипцами воспользовались преступники, при проникновении в монастырь.

Получив эти сведения, полиция задержала Максимова, который тут же, стал давать показания в отношении подельников. Из его показаний, следовало, что он действовал в качестве посредника, и заказал эти щипцы по просьбе своего давнего покупателя и хорошего знакомого, Федора Чайкина.

В ночь с 3 на 4 июля, в квартире дома купца Шевлягина, которым управлял лавочник Нефедьев, был произведен обыск.