Интересно, товарищ полковник, получается? Мы все, после пожара, специалисты, беремся судить, что так, а что и не так. Все мы сильны задним умом. Вот, если бы, тогда грохнуло в магазине, мало бы, никому не показалось.

— Успокойся, Виктор, не шуми, не на площади выступаешь. Я, не знал, что это в тебе вызовет такую бурную реакцию, иначе бы промолчал и не стал тебя бы спрашиватьтебя ни о чем.

Если, ты Абрамов, может быть, и рассчитывал на какую-то награду, могу сказать однозначно, ты ее не получишь, это однозначно.

— Если вы, Юрий Васильевич, рассчитывали на то, что я обижусь на родное мне министерство, то вы, глубоко в этом ошиблись. Мне, не привыкать к различным отказам в наградах. Я, просто, иногда задумываюсь над тем, а что было бы с другим человеком, оказавшимся на моем месте? Думаю, что награда бы тогда, наверняка, нашла бы своего героя.

— Ладно, Виктор, иди на свое рабочее место. Если справка готова, занеси ее мне. Смирнов с бригадой, пусть сегодня же выезжает в Москву. Пусть поработают там, может, удастся нам с тобой вернуть эти иконы.

Я вышел из кабинета Костина и направился в свой рабочий кабинет.

Прохорова перевели из одиночной камеры в другую, в которой по мимо него, уже находилось шестеро заключенных. Игорь осторожно переступил порог камеры и встретился своим взглядом, с шестью парами любопытных глаз.

— Привет, честному люду — произнес Прохоров. — Где у вас здесь можно приземлиться?

Один из мужчин, молча, указал ему на пустующую койку. Игорь бросил на нее матрас и свой небольшой скарб.

— А, теперь, представься — произнес мужик. — Кто, ты такой?

Прохоров представился, после чего присел на лавку.

— Ты, сам, из каких будешь? — поинтересовался у него один из арестантов, — мужик или блатной?

— Разве, это имеет какое-то отношение — ответил Прохоров-. Главное, быть не плохим человеком, мне кажется?

— Такой должности, среди арестантов не бывает — произнес все тот же мужчина. — Здесь все просто: вор, мужик и педераст. Других людей, здесь нет.

— А, ты сам-то, из каких? — спросил его Игорь.

— Я, из блатных — произнес он, — и поэтому за всех вас тяну здесь мазу.

— Ну и сколько здесь вас блатных? Двое, трое?

— Нас, здесь двое, я и Леха. Остальные мужики.

— Тогда считай, что нас стало трое — произнес Прохоров.

— Тогда, братишка, давай в нашу гавань — произнес мужчина. — Меня можешь называть Николаем. Погоняло у меня довольно известное — Брумель. Был такой чемпион мира по прыжкам в высоту. А, тебя, как звали твои пацаны?

— Меня, Прохор — ответил Игорь.

— Пусть будет так, Прохор, так Прохор — произнес Брумель.

Прохоров, не раз слышал от ребят, что милиция в изоляторе часто использует своих людей, в целях получения информации от арестованных о совершенных ими преступлениях на воле и поэтому, решил особо не болтать в камере.

— Ну, что, Прохор, может немного, пошепчемся — произнес Брюмиль. — Ты, за что чалишься?

— Да, ни за что? — произнес Прохоров. — Оговаривают меня дружки, говорят, что я вместе с ними участвовал в разбое на Собор Петра и Павла.

— Ну, а, ты, весь такой белый и пушистый — произнес Брумель-. Я не дурак, я тебя насквозь вижу, чем ты дышишь? Я не люблю, когда люди изображают из себя овечек. Ты, волк, Прохор, а не овца.

Не хочешь говорить, дело твое, ну, а дурака, включать здесь не нужно.