Ребята, молча, согласились с Прохоровым, считая, что предложенный им план, вполне реалистичен и может быть, исполнен в реальных условиях.

Поговорив еще минут тридцать, они оделись и вышли на улицу.

— Мужики, я сейчас думаю, что нам необходимо посетить берлогу Сорокина — предложил Ловчев. — Что-то давно я у них не был, интересно, как он сейчас живет.

Сев в автомашину Вадима, ребята поехали на улицу Дегтярную. Они долго плутали по этим небольшим переулкам частного сектора, пока не добрались до дома Андрея.

Сорокин Андрей, жил в большом деревянном доме, покосившемся от старости. Ранее этот дом принадлежал известному казанскому купцу, но после революции, городские власти заселили его городской беднотой. Сейчас, часть жильцов уже отселили, и в доме осталось жить всего две семьи, среди которых была и семья Сорокиных.

Прохоров, вышел из остановившейся машины и с интересом стал осматриваться по сторонам.

— Знаете, мужики, сколько лет живу в Казани, а ни разу здесь не был. Вроде бы, центр города, рядом Кольцо, универмаг «Детский Мир», а вокруг, словно деревня, одни частные деревянные дома, один страшней другого.

Осмотревшись по сторонам, они направились к дому Сорокина.

Сорокин Андрей проживал на первом этаже этого дома, вместе с отцом. Мать Андрея, скончалась суть более года назад, от злокачественной опухоли, которая разъела у нее весь пищевод. После смерти жены, отец Андрея, полностью ушел в дела епархии. По заданию настоятеля Собора, много времени уделял поискам стройматериалов, для ремонта храма.

Ребята, обходя сугробы снега, подошли к двери дома и стали настойчиво в нее стучать. Из соседнего дома, вышла старушка и остановившись на крыльце, стала с интересомнаблюдать за их попытками достучаться до Сорокиных.

— Стучите, сынки, громче, небось, опять Андрейка с вечера напился, вот и не слышит — произнесла она.

Через некоторое время, послышались шаги, и дверь осторожно приоткрылась.

Сорокин, был дома один, отец еще с утра ушел в Собор и домой, еще не возвращался. Ребята вошли в этот покосившейся от времени дом и стали осматриваться. Одна из стен комнаты была увешана иконами, и чем-то напоминала небольшой иконостас.

Над центральной, большой иконой «Спас нерукотворный» тускло горела лампада. Свет лампады падал на соседние иконы, от чего казалось, что лики святых на них, словно живые, шевелят глазами и ртами.

— Слышишь, Андрей? Откуда, у тебя столько икон? — поинтересовался у него Прохоров. — Наверное, есть старинные, дорогие?

— Не знаю, ребята, может и есть. Я никогда этим вопросом не интересовался. Это иконы моего отца, откуда он их взял, я не знаю. Сейчас отец по всей вероятности еще в Соборе. Насколько, я знаю и помню, многие иконы ему дарили прихожане Собора, а другие достались ему от деда и старых его родственников.

— Ты, что Андрей, хочешь сказать, что ты сам никогда не интересовался их стоимостью? — спросил удивленно у его Прохоров. — Может быть, у тебя богатство висит на стене, а ты и не знаешь?

— Так, это не мое — коротко ответил он. — Зачем мне се это?

Андрей замолчал, и они прошли в другую комнату, в которой, похоже, жил сам Андрей. В комнате Андрея царил настоящий бардак. Носильные вещи, чистые и грязные, валялись на стульях в беспорядке, и создавалось впечатление, что в комнате только что закончился обыск.

— Слушай Андрюха? — вновь задал ему вопрос Прохоров, — а сигнализация у вас в доме есть?

Может, как-то охраняются ваши иконы от чужого интереса, ну, например, как в Соборе.