Утром, я не успел войти в кабинет и раздеться, как меня вызвал к себе начальник управления уголовного розыска.

— Виктор Николаевич! Прошу вас срочно выехать в Набережные Челны. Сегодня рано утром, долее трехсот человек из числа приверженцев татарского общественного центра напали на Мензелинский ликеро-водочный завод и устроили там погром.

— Рустем Эдуардович — произнес я, — у меня проверка из секретариата, проверяют режим секретности и я, просто не могу сейчас выехать в Челны.

Лицо Хафизова перекосила недовольная гримаса, словно он нажал во рту на больной зуб.

— Вам, что-то, не ясно? — переспросил он меня. — Я сказал, что бы вы срочно выехали в город Набережные Челны и организовали там работу по выявлению подстрекателей и исполнителей этой акции. В конечном итоге, кто здесь начальник управления, я или вы? Если вам это не понятно, то пишите рапорт и уходите из управления. Мне не нужны демагоги, которые не выполняют моих указаний, а начинают их обсуждать.

Я, Абрамов, вам не Костин, который носил вас на руках, восторгаясь вашими показателями. Мне нужны люди, которые безмолвно выполняют все мои приказы. Время дискуссий прошло, или вы выезжаете, или пишите рапорт. Мне, ваши старые заслуги перед МВД, просто по барабану.

Я, молча, вышел из кабинета начальника управления и направился в свой кабинет. В коридоре, я неожиданно столкнулся с Андрюшиным.

— Извините меня, Андрей Владимирович, но я срочно выезжаю в Набережные Челны и не смогу по этой причине присутствовать при вашей проверке.

— Езжайте, мы подождем с проверкой. Она нам вообще то и не нужна, мы ее проводили лишь по просьбе вашего непосредственного руководителя. Вы, Виктор Николаевич, у себя в управлении ищи врагов, а не среди нас. Это они, плетут нити заговора против вас, а не мы.

Я давно слышал, Абрамов, что вы неудобный человек для руководства министерства, но чтобы в такой степени вы не устраивали новое свое руководство управления, я просто, не думал.

Ваш Хафизов, чуть ли не с первого дня после своего назначения, стал просить меня об этой проверке. Ему, почему-то, так хотелось влепить вам хоть какой-то выговор, что он даже спокойно говорить об этом, просто не мог.

— Спасибо, Андрей Владимирович, если я раньше догадывался лишь об этом, то теперь я точно знаю, откуда дует ветер — произнес я.

Я уже, более часа, трясся в машине, несущейся в сторону Набережных Челнов. Дорога была отвратительной, и в скоре я почувствовал легкое недомогание от усталости.

Подъезжая к УВД, я увидел, что около здания стояло с десяток автомашин, в которых плечо к плечу, сидели военнослужащие внутренних войск. Солдаты улыбались и шутили, наверняка, не предполагая, что им предстоит делать, буквально через несколько часов.

Я вошел в УВД и направился в кабинет начальника управления Гарипова Ирика Каримовича.

— К нему нельзя — строго произнесла секретарь. Я сделал еще шаг в сторону кабинета, она вскочила со стула и своей могучей грудью стала теснить меня в сторону от кабинета.

— Вы, что гражданин, не понимаете по-русски, я же говорю вам, что там совещание — произнесла она. — Может вам напомнить все же, где вы находитесь?

Я представился ей, однако она по прежнему держала круговую оборону и не подпускала меня к двери кабинета начальника УВД. Устав спорить с ней, я сел на стул. Я увидел, что секретарь подняла трубку и о чем переговорила с Гариповым, при этом она несколько раз повторяла мою фамилию.

Я, почему-то, предполагал, что сейчас она встанет из-за стола и извинившись передо мной, пригласит меня в кабинет, однако, секретарь, положив телефонную трубку, стала рассматривать какой-то модный журнал.