Наконец-то, дверь кабинета открылась и из нее, повалили люди в милицейской форме. Многих работников милиции, я знал лично, другие же были мне совершенно не знакомы.

Когда все вышли из кабинета, секретарь вновь подняла трубку и переговорила с Гариповым. Наконец, она встала со своего стула и пригласила меня в кабинет Гарипова.

Войдя в кабинет Гарипова, я молча окинул его взглядом. Он мало, чем отличался от кабинета бывшего его шефа Шакирова, разве, что немного, поблекли стены и потускнели от времени латунные изделия на письменном столе.

Гарипов пожал мне руку и пригласил присесть на стул. Он вкратце ввел меня в дело и сообщил, что вся эта толпа молодежи, общей численностью более шестисот человек, в настоящее время выехала из Мензелинска и сейчас направляется в сторону Набережных Челнов.

— Сейчас, мы подтянули резервы и готовы их встретить — произнес в заключении своего доклада Гарипов. — Еще с утра мы освободили все имеющиеся у нас камеры в ИВС и готовы по мере необходимости, заполнить их задержанными за это хулиганство людьми.

— Если, есть необходимость в дополнительных камерах, то я сейчас же свяжусь с Елабугой и другими подразделениями и попрошу начальников, обеспечить нас свободными местами — предложил я ему.

— Пока, не нужно — произнес Гарипов. Время покажет.

Слушая Гарипова, я смотрел на него, стараясь отыскать в нем перемены. Прошло более года, когда я разговаривал с ним в последний раз. Внешне, Гарипов практически не изменился, он, по-прежнему, был каким-то нервным, дерганным, словно постоянно с кем-то спорил и конфликтовал. Его тонкие губы, иногда словно растворялись на его лице и поэтому его лицо, становилось каким-то хищным, напоминая чем-то, крупного сильного зверя.

— Ирек Каримович! — обратился я к нему. — У меня к вам пока единственный вопрос. Скажите, вы, а вернее ваш аппарат имел оперативную информацию об этой акции или нет? Ведь поднять столько народу, разместить их в автобусы и повести в Мензелинск, это не простое дело. Для всего этого необходимо затратить много времени и средств. Я не думаю, что автобусы ими были захвачены, они по всей вероятности были заказаны накануне этого погрома?

Его тонкие пальцы, сжатые в кулак побелели, а кадык, торчавший на его худой длинной шее, сделал несколько поступательных движений вверх и вниз.

— Пересохло — привычно, подумал я про себя. — Похоже, что ты Виктор Николаевич, попал в самое слабое его место. Сейчас, он будет делать все усилия для успешной ликвидации последствий этой вылазки хулиганствующей молодежи. От результатов этой операции и будет зависеть, что ему, как руководителю, будут предъявлять члены коллегии министерства.

Наконец Гарипову удалось взять себя в руки. Он, несколько надменно посмотрел на меня и произнес вполне спокойным голосом:

— Знаешь, Абрамов, ты совсем не изменился за это время. Ты по-прежнему, такой же прямой и такой же правдолюб, как и тогда. Если, ты приехал разбираться по существуэтого вопроса, то занимайся своим делом. Ты, знаешь, я не намерен отвечать на твои вопросы. Здесь я хозяин города, и я принимаю решения и выполняю их.

— Извините, меня, Ирек Каримович, все дело в том, что я бы хотел знать, знали ли об этом ваши работники милиции или нет? Сейчас, если вы не в курсе, я курирую оперативный блок управления и мой вопрос, носит лишь профессиональный характер и не более.

Сейчас, наверное, вы правы, надо разбираться с этими хулиганами, но все это вновь может повториться через день или два, вот к чему я веду. Поймите, я не ищу крайних, в этом вопросе, но то, что они наделали в Мензелинске, вынуждает меня спрашивать вас об этом.

— Не тем занимаетесь, Абрамов.