— А ты почему одна, Зме? Не нашла достойного?

— О, у меня была Большая Любовь. С больших букв БЛ. Но он был женат, — Змеямба улыбнулась. – От любви я наделала кучу глупостей и гадостей, влипла в неприятности, он меня спас и простил, но мы остались просто друзьями. Жизнь раскидала нас по Мультиверсуму. Давно его не видела.

— Все еще его любишь?

— Не знаю. В моем народе сильные чувства редкость, не принято как-то. Ни любви, ни войны. Живем без страстей.

— По тебе не скажешь, — сказал я.

— Мой народ не воюет. У нас даже оружия толкового нет.

— Я думал, твоя винтовка…

— Нет, это как раз подарок от моего БЛ. Прощальный. В общем, я, наверное, единственный человек нашего мира, который выбрал профессией войну.

— И почему? — мы со Змейсой знакомы много лет, но кажется, впервые разговариваем о чем-то настолько личном.

— Долгая история, — тихо засмеялась она. — В молодости моей профессией было всех спасать. Руководила гуманитарными проектами, очень старалась, но все просрала. Потом, когда в нашем мире случился большой кризис, я впряглась — и снова мимо, мир спасли другие люди, скорее, вопреки моим усилиям. Потом я занималась восстановлением и реформами, билась башкой о стену непонимания, пыталась изменить общество, которое не хотело меняться, и добилась только того, что меня все возненавидели. А однажды я убила человека. Это был дрянь-человек, он натворил бы много говна, но мне и в голову не приходило его убивать. Стечение обстоятельств. И вдруг оказалось, что это разом решило кучу проблем. Все то, чего я годами не могла добиться, сделано одним случайным выстрелом. Формально это было политическое убийство, меня окончательно прокляли. Ты знаешь, кто такой Гитлер?

— Конечно, — удивился я.

— Я не знаю, но Слон сказал, что я как он. Воплощенное зло для своего мира.

— И ты свалила оттуда?

— Не сразу. Сначала убила еще нескольких. Помогло. С тех пор в моем мире нормальная жизнь, но я там больше не бываю.

— Грустно.

— Да так, не очень. Там было довольно скучно, как я сейчас понимаю. И очень лицемерно. Убивать тоже так себе занятие, но как-то честнее. Я похожа на Гитлера, Док?

— Нет, у него были мерзкие усики, — я изобразил, приложив два пальца под нос.

— Фу, правда гадость, — рассмеялась Змеямба. — А я тебе нравлюсь?

— Да, ты красивая.

— Пойдем в кровать?

У народа Змейсы нет таких сложностей вокруг секса, как у нас. Она спала со многими в отряде, не разбирая пола. Для нее это как обняться с другом при встрече, просто выражение приязни. Но не со мной. Я был женат, это для нее табу. Теперь я вдовец, и ничто не мешает ей выразить радость встречи.

— Пойдем, — согласился я.

Два года без секса. Я не был в себе уверен после такого-то перерыва, но все сработало как надо.

— Это было… — Змейса положила мне голову на плечо и вздохнула, успокаивая дыхание, — великолепно. Один из самых роскошных трахов в моей жизни. Не ожидала, что ты такой шикарный любовник.

Мои способности не ограничиваются прыщами, да. Небольшое тактильное читерство. Змейса мне нравится, хотелось сделать ей приятное, и я расстарался. Надеюсь, ее стоны никого не разбудили. Хотя, впрочем, пофиг. Имеем право.

***

Утром завтракали, пили чай, собирались. Алиана пристально смотрит то на меня, то на Змеямбу, но ничего не спрашивает, хотя явно хочет. Мне отчего-то слегка неловко. Как будто то, что нам хорошо от того, от чего ей плохо, как-то нечестно, что ли. А может, она вообще и не об этом. Это во мне бродят абсурдные рефлексии из-за первого за двадцать пять лет секса не с женой.