Послышался визг шин. Из проезжающих машин увидели человека с автоматом и попытались свернуть в сторону, хотя забыли, что они на эстакаде и поворачивать было некуда. Автомобили стали биться и врезаться друг в друга. Раздался скрежет металла, звуки бьющегося стекла.

Повернувшись, Алан увидел, что Питер наклонился через ограждение эстакады с гранатометом на плече. Через секунду из гранатомета вырвался конус пламени, а еще мгновение спустя снаряд поразил серый «Крайслер». Автомобиль моментально превратился в огненный шар, мчащийся со скоростью шестьдесят пять миль в час. Питер бросил гранатомет, прицелился из своего М4 и принялся стрелять по разъезжающимся в панике машинам.

Алан знал, что нужно поддержать приятеля, но сначала он должен был позаботиться обо всех тех, кто внезапно застрял здесь в своих автомобилях. За какие-нибудь десять секунд на эстакаде образовалась непроходимая пробка.

Алан целился, нажимал на спуск, переходил к следующей цели, и так далее.

Мюррей Лонгуорт уже терпеть не мог Оперативный штаб. Он давно понял, что с него достаточно, он сыт по горло. Возможно, Ванесса Колберн права. Наверное, настало время для нового поколения. Пусть страной управляют те, кто помоложе, а Мюррею Лонгуорту пора отправляться на покой.

Да, они сбили спутник, черт побери. Они победили. Все должно закончиться, но сейчас, как назло, от дурных вестей просто некуда деться. Его охватило чувство безысходности. Странно, но, несмотря на все усилия, враг до сих пор не побежден, он подбирается все ближе… Это уже не подавленность, а полное истощение, когда не остается никаких сил к дальнейшей борьбе.

Тридцать три солдата погибли в аэропорту Гэйлорда. Пока тридцать три, потому что некоторые из раненых не выживут. Огден ушел в самоволку. Пропал без вести. На что явно не рассчитывали его подчиненные. А теперь еще и Детройт…

В Оперативном штабе собрался привычный состав: члены Объединенного комитета начальников штабов, министр обороны, Том Маскилл, Ванесса. Скоро должен был появиться и сам президент Гутьеррес.

На плоском экране сменилось изображение. Появилась запись видеосъемки с вертолета одной из местных новостных компаний. В левом нижнем углу загорелся логотип детройтского телевидения: WXYZ-TV, а правее — надпись: «Эстакада на шоссе I-75». На участке огромного шестиполосного шоссе возникла невообразимая пробка: там скопились сотни автомобилей. Многие врезались друг в друга, некоторые перевернулись из-за высокой скорости.

Ситуация на самой эстакаде выглядела почти такой же, как и на шоссе: застывшие на месте автомобили, дым, огонь и лежащие повсюду торчащие из машин тела. Оживление наблюдалось лишь возле большой машины защитного цвета…

«Хаммер»!

Даже с такого ракурса Мюррей смог различить двух солдат в военной форме. Каждое их движение сопровождалось небольшими вспышками и клубами дыма из автоматического оружия.

Из громкоговорителей внезапно донесся встревоженный голос репортера:

— …мы не знаем, кто эти люди и сколько пострадавших. Отсюда мы можем видеть множество тел. Их машина защитного цвета без знаков принадлежности к определенному воинскому подразделению.

В воздух были уже подняты необходимые силы. Первыми должны прибыть штурмовики A-10 из Селфриджа, затем — вертолеты «Апач». Мюррей даже смог выбить для этой цели четыре истребителя-бомбардировщика F15 «Страйк Игл», однако в душе молился о том, чтобы в Детройте обошлось без бомбардировок.

— Мюррей, — позвал его Том Маскилл.

Лонгуорт оторвал взгляд от экрана. У Тома в руке снова был телефон.

— На второй линии Дью Филлипс. Он говорит, что это срочно.

Мюррей торопливо кивнул, схватил ближайший аппарат и включил вторую линию.

— Привет, Дью, — сказал он.