– Душный вы человек, Лидер, – вздохнула она.

– Вааще какашка, – согласился Лидер. – Выручай, Амазонка… есть реальная работа… Ты поняла. Реальная работа.

– Подождите, Игорь Палыч… Мы же с вами договаривались: я – инструктор. Просто инструктор и ничего более… так?

Несколько секунд Лидер молчал. Потом сказал:

– Ты мне очень нужна, девочка… очень нужна. Без тебя – край!

– А что – кроме меня, некому?

– Некому, Амазонка. Выручай.

– А мне это нужно?

– Это нам всем нужно. Выручай. По гроб жизни буду обязан.

Несколько секунд она молчала. Лидер тоже молчал. Когда полтора года назад Лидер подтянул ее в Организацию, у Ирины был уже не только спортивный, но и боевой опыт – она успела пострелять в Чечне. Поэтому кровь ее не пугала. Однако в Организации она заняла четкую позицию: я – инструктор и ничего более… до сих пор так и было.

Лидер ей сильно нравился – в нем чувствовался характер, способность на поступок. Вокруг нее вилось много мужиков, но мужиками они были номинально, по половому признаку. Как говорил ее тренер: не всякий, кто носит штаны, мужик… Лидер Ирине нравился. Нравился сильно… но ничего не сложилось. Как не сложилось и с Африканцем.

Конечно, она могла бы сказать Лидеру: «нет». Она умела говорить «нет». Говорить «нет» так, как всаживать пулю в «десятку». Но в голосе Лидера она услышала просительные нотки… А это о многом говорит. Лидер жил по принципу: не верь, не бойся, не проси.

А уж коли он просит, значит, его приперло.

– Хорошо, – сказала она. – Только я беру валютой.

– Расплачусь, – серьезно ответил он. – Твердой валютой.

По голосу она поняла, что его действительно сильно приперло. И, снимая раздражение, сказала с улыбкой:

– Ну, разумеется, валюта у настоящего мужика должна быть твердой.

В первую очередь это наличие документов, денег и крыши над головой. (В современных российских условиях следует добавить еще и наличие славянской внешности – «лица кавказской национальности» вызывают у нашей доблестной милиции повышенный интерес.) Во-вторых, очень важно: кто скрывается и кто ищет? Если за розыск берутся серьезные профессионалы, заинтересованные в результате, то, как правило, результат предопределен.

Но если нелегал ведет себя умно, то его шансы весьма высоки. В большом городе, где вас никто не знает, легко раствориться. Давно миновали времена коммуналок, бдительных дворников, участковых и домоуправов. В гигантских тысячеквар-тирных муравейниках даже соседи по подъезду зачастую не знают друг друга. И не хотят знать: мой дом – моя крепость. А что там творится за соседней стальной дверью, меня не колышет.

Нынче нелегал может снять или даже купить квартиру, устроиться на работу, где не потребуют паспорт и не вспомнят о воинском учете. Он может лечиться в платной поликлинике, где интересуются только толщиной бумажника. Ежели нелегал осмотрителен, не болтается пьяный по улицам, не заливает соседей водой, не ездит зайцем в трамвае, не пытается легально приобрести оружие – он как бы и не нужен никому.

Но так ли уж все легко и безоблачно?

Переход на нелегальное положение заставляет рвать все родственные и дружеские связи, бросать любимую работу, дом, город. Даже от имени от своего отречься. Нелегал не может позвонить в день рождения другу, поздравить с Новым годом жену, прийти на могилу родителей. Он никогда не сможет легализоваться стопроцентно – для этого мало одного только паспорта, а обзавестись полным комплектом документов под силу разве что разведчику, за которым стоит мощная система.