— И что, экипаж выжил?

До моего слуха донёсся ответ Мартина:

— Патрульные исследовали кромку леса, где случился прорыв. Водитель имел при себе защитный артефакт, его уберегло силовое поле. Частично уберегло.

— Что значит — частично?

— Его поместили в лазарет, — нехотя признал командир гвардии. — Целитель подлатал.

Хм…

Интересно монстры пляшут.

Чтобы лучше представлять картину происходящего, я подошёл к распростёртой на снегу туше, присел и положил ладонь на остывающую заднюю лапу. Включил ретроскоп.

Настоящий провидец может сканировать как неодушевлённые предметы, так и живые организмы, считывая их прошлое. С трупами я работаю крайне редко из-за… скажем, из-за неприятных эманаций. Когда ты переживаешь чью-то смерть или страдания, то они воспринимаются, как собственные. Ты словно агонизируешь вместе со зверем перед тем как воскреснуть.

Я не спросил, когда завалили хищника, а зря. Потому что не рассчитал время и угодил в самое пекло. В мою плоть вгрызлась циркулярная пила, а я уже и так находился на краю пропасти.

Вскрикнув, я отдёрнул руку.

Бойцы «Черепов» смотрели на меня с недоумением.

— Всё в порядке.

Я вновь взялся за дело, открутив ещё на полчаса назад. И увидел то, что мне сильно не понравилось. Скорость, натиск, мерцание непонятного энергетического щита, удалённые команды, поступающие в мозг. Превратившись в тварь, я познал ярость выдрессированного и подчинённого хищника, боль от электрических импульсов, врубающихся прямо в позвоночный столб, поступающие издалека образы. Примитивные знаки, означающие действия. Не выполняешь приказ — получаешь боль. Выполняешь — по организму прокатывается сладкая волна удовольствия. И вот, ты уже не гордый хищник, рождённый под чужими звёздами, а наркоман, подсаженный на «добрые» импульсы.

Вот я ускоряюсь, пускаю по каналам энергию, обрушиваюсь на железную самодвижущуюся нору со слабыми человечками, проламываю эту скорлупу… но чутьё подсказывает, что надо уклониться. Я отпрыгиваю, и рядом с движущейся норой разверзается огненный ад.

Враги на той стороне озера.

Бегу к ним.

Уклоняюсь от очередной вспышки пламени, ударом лапы сношу голову неживому существу, умеющему ходить. И тут мне прилетает в грудь. Пламя окутывает моё тело, но часть урона рассеивается. Я могу защититься, но сила вкусного-сочного врага велика! Мне не хватает энергии.

Боль.

Из моей глотки вырывается рёв.

Прыгаю в сторону. И несусь к человеку, который смотрит на меня в упор и делает огонь из пустоты. Новый образ — бегущий механический враг. Живой и неживой одновременно. Внутри кто-то сидит. Я не вижу его, но пахнет вкусно. Мясо, управляющее быстрым железом.

Я отвлекаюсь, и пропускаю момент, когда земля под моими лапами начинает гореть. А потом высокий бегающий зверь оказывается рядом. Я не могу больше держать щит! Мне больно! Выбрасываю лапу, чтобы достать врага, но тот ловко бьёт по мне круглой штукой, и лапы больше нет. Боль становится нестерпимой, кровь хлещет из обрубка. Сгоревшая шерсть отваливается, вместо неё отрастает новая, но уже поздно. Круглая штука врезается в грудь…

Не выдержав, я разрываю контакт.

Сердце бешено колотится в груди. Даже после отключения ретроскопа внутри пульсирует чужая боль. Вот поэтому я и не люблю погружаться в мертвецов. Гадство.

И всё же, рациональное зерно я ухватил.

Приказы.

Тварь получала приказы в виде примитивных образов. А ещё неведомый оператор «видел» глазами монстра, задавал общее направление, но не мешал драться.