— Спасибо, что не убил!

Я с трудом отжался от такого уютного асфальта, с которого почему-то не хотелось вставать, затем, скрючившись на правый бок и постанывая, растопырив, ободранные об поверхность асфальтового покрытия, руки, сделал пару шагов на обочину, где было чуть безопаснее. Мой верный железный конь, на первый взгляд целый, лежал в какой-то луже посреди проезжей части. Собравшись с силами, я, продолжая потихоньку стонать, подошел ближе. Мой транспорт умер. Копыто лесного красавца, походя, наступило на бензобак мотоцикла, и согласно законам физики, сильно сплющило его.

Я мысленно, про себя, взвыл. Вот вроде бы слова грубого не сказал, а подотчетный мотоцикл пришел в негодность. Ну ладно, в Улусе, найти старый бак и поставить вместо утраченного, проблемы не составит, но до Улуса мне еще надо добраться. И бывший красавчик «Восход» из безотказного средства передвижения, превратился в тяжелую, металлическую обузу, которую я не имел права бросить здесь, на этой глухой дороге. Дорога сейчас пустая, а стоит отвернуться… Я откатил мотоцикл на обочину и присел на бетонный столбик, ожидая попутной оказии. Изредка мимо меня проносились машины, везущие по гладкой и ровной дороге, на огромной скорости, товары народного потребления. Но в нужную мне сторону, как назло, никого не было. А ведь мне был нужен не всякий-каждый. Мне подавай борт пустой, да еще желательно, с аппарелью, чтобы я своего двухколесного друга в высокий кузов закатил.

Время шло. Столбик под задом уже не казался удобным и широким, а превращался в острый кол, куда я мог в любой момент насадиться. Вставать не было сил, после падения очень сильно саднил локоть и правый бок, болели и ребра, и мышцы и почки. Наконец, метрах в пятистах, из-за поворота, показался попутный мне «КАМАЗ», за которым болтался по дороге пустой полуприцеп. Это была моя машина, я не имел права ее упустить. Я встал, растянул рот в самой миролюбивой улыбке, на которую был способен и вытянул руку поперек дороги. Через пару секунд улыбка сползла с моего лица. Бешенная машина с красной кабиной не собиралась скидывать скорость или как-то еще брать меня на борт. Я отошел подальше от грохочущей машины. Из поравнявшейся со мной кабины выглядывало бледное лицо водителя. И вдруг «КАМАЗ» начал резко тормозить, со скрипом, оставляя на серой поверхности дороги черные следы сгорающих покрышек. Тягач остановился, я растерянно застыл на обочине, не понимая такой резкой перемены в настроении драйвера. Водительская дверца распахнулась, на асфальт выпрыгнул худощавый мужчина с редкими светлыми волосами и морщинистым лицом много чего повидавшего человека лет сорока от рождения. Водитель осторожно шел ко мне, помахивая зажатой в руке монтировкой.

 — Мужик, у тебя все в порядке?  — я потянул кобуру с пистолетом поближе к животу, для удобства извлечения товарища Макарова.

Водитель, я надеюсь, что мужик с монтировкой, все-таки водитель, остановился:

 — Ты наш что ли?

 — Наш-наш.

 — А что с оружием?

 — Я милиционер прикомандированный, из Н-ска. В тайге жуликов преследовал, вот обратно ехал, но мотоцикл сломался.

 — А что случилось?

 — Лось из леса выскочил. Я отскочить успел, а мотоцикл нет. Вот его копытом и сломали.

Мужчина смелее подошел поближе, склонился над пострадавшим, удивленно присвистнув.

 — Бля! Повезло тебе и не повезло, однако.

Я подумал  — ну да, примерно, так и получилось, везунчик-невезунчик.

 — И чем тебе помочь?

 — Да мне бы до Улуса с мотоциклом доехать.