— Ладно, кати его в конец прицепа, я сейчас подойду. Я со стоном снял мотоцикл с подножки и покатил его в хвост прицепа.

 — Хозяин, это у тебя что такое?

Мужик подошел, проследил за моим пальцем и от удивления сам приоткрыл рот: в подкузовном ящике, оббитым какой-то жестью, торчала рукоятка ножа.

 — Блин. Да поселок километрах в тридцати отсюда. Еду никого не трогаю, как на дорогу местный выскочил. Какой-то дикий, что-то орет. Ну я мимо проехал, ху… что мне там останавливаться, потом стук какой-то услышал. А он, видишь, что, ножик кинул.

Водитель вытянул глубоко ушедшее в ящик лезвие. Нож был неплохой. Самодельный, из рессоры, наверное, выкован или вырезан. Деревянная рукоятка была аккуратно перетянута шнуром. Мужик вопросительно смотрел на меня.

 — Ну видно хорошо, что ты там не остановился  — я покатил мотоцикл дальше, а водитель с довольным лицом сунул ножик в карман. Наверное, ожидал, что я попытаюсь нож отобрать?

Мужик откинул металлический борт, ловко вскарабкался в прицеп, скинул мне доску. Вдвоем мы закатили мотоцикл, положили его на какие-то доски, которые, наверное, водитель вез для личных надобностей, мотоцикл привязали к металлическим крючкам на бортах, потом загрузились в кабину.

 — Ну что, поехали?

Я кивнул, дизель затарахтел, скрежетнула коробка скоростей, и мы поехали, чтобы остановиться примерно в десятке километров от места погрузки. Поперек дороги, под углом, стояла «ВАЗовская» тройка, цвета «какао», над поднятым капотом которой склонилась четверо черноволосых парне. Мой водитель стал тормозить метров за триста, чтобы еще через сотню метров окончательно остановится.

 — Ты чего встал?

= Ты что милиционер, не видишь? Они местные.

 — И что?

 — Что?!  — мужик повернул ко мне одновременно яростное и напуганное лицо:  — Вам сводки или что там у вас… совсем не читают. У нас, за месяц, на этой трассе две машины пропало. Ни груза не мужиков. И следов не нашли.

Глава 18

Деньги иногда пахнут

 — Я сейчас развернусь, и мы назад поедем водитель КАМАЗа, за время пути назвавшийся Борисом, завертел головой, прикидывая возможности для столь рискованного маневра. Я промолчал. Хрен их знает, этих драйверов. Может быть, сейчас прикинет ширину двуполостной трассы, да к-а-а-к развернет свой автопоезд на пяточке. Всегда стараюсь доверять профессионалам. Но Борис повертелся в своем кресле, а потом, как — то резко, сник в своем кресле, видно понял, что чуда не будет, лихо развернуться не сможем.

За бортом алой, как пламя, кабины беззаботно стрекотали кузнечики, под ногами размерено порыкивал дизельный двигатель. С торпедо на меня смотрели две, потертые жизнью и километрами, красотки, с популярных у всех водителей одной шестой части суши немецких переводных картинок. А с пыльного асфальта дороги за нами наблюдали четыре человека.

Потом трое из них, неторопливо, двинулись в нашу сторону. Впереди шел высокий парень, одетый в голубые джинсы, темно-синие кроссовки и фирменную футболку с большим американским флагом во всю грудь. Ярко-коричневый ремень с массивной металлической бляхой завершал композицию. Два его миньона, следовавшие на пару шагов позади, были одеты не так ярко, но вполне прилично, «по-городскому», один даже в коричневый пиджак в крупную рыжую клетку. Лидер, приблизившись метров на двадцать, расплылся в широкой красивой улыбке, зубы казались белоснежными на фоне смуглой кожи лица. И чем ярче улыбался этот красавчик, тем больше нервничал мой водитель. Причем, мне показалось, что любителя флага США мой водитель узнал. Борис, как-то засуетился, сделал несколько конвульсивных, беспорядочных движений, то ли пытаясь выскочить на улицу, то ли что-то достать из-под подушки сиденья.