— Я два дня по следу на мотоцикле ехал, на второй вечер догнал. Там мужики какие-то с оружием у костра сидели, я по ним несколько раз выстрелил. Они раз десять в ответ выстрелили, а потом по темноте смылись. Дед сказал, что это монголы были. А утром я место осмотрел. Там овраг какой-то, куда они овец загнали. Я тогда выход стволами и ветками завалил и назад поехал. А потом на дорогу лось выскочил и моему мотоциклу бензобак раздавил, который я у вас, в отделе взял…

 — Да хрен с ним, с мотоциклом! Ты хочешь сказать, ты знаешь, где овцы?

 — Ну я там метки оставлял, надо попробовать найти…

 — Бля… Подожди, сейчас соображу  — майор замер на десяток секунд, потом начал орать на туземном языке, отдавая команды подчиненным.

 — Ехать далеко?

 — Километров сорок.

 — УАЗ пройдет?

 — Должен, там, в принципе, почти до самого места степь…

 — Поедешь с нами!

 — Э, ты куда его забираешь  — мгновенно влез в разговор следователь прокуратуры:  — Я его не отпускал.

 — Слушай, Агар, ты его потом допросишь — опросишь. У тебя вон работы здесь сколько. Я его потом привезу. Давай, ругаться не будем.

Прокурорский зло сплюнул и отвернулся, а начальник стал подталкивать меня к автомобилю:

 — Тебя как зовут, забыл?

 — Павел Громов.

 — Давай Павел, поехали скорее, садись в машину.

 — Мне собаку надо взять и вещи.

 — Давай, давай, бери скорее и поехали.

Я вытащил из кабины «КАМАЗа» свой рюкзак, свистнул Демона и полез на заднее сидение вездехода. С усмешкой взглянув на мой «сидор», к карману которого я прикрепил старый, облупившийся котелок армейского образца, найденный на месте ночного боя, с лязгающей, неровно прилегающей крышкой, аборигены потеряли интерес к моему имуществу. С собой, кроме водителя, майор взял еще одного сотрудника, и через пару минут «УАЗик», с тоскливым завыванием, стал разгоняться по шоссе.

Майор, сидевший на переднем сидении, вдруг с тревогой обернулся:

 — Скажи… Павел, а местные тебя там не видели?

 — Нет, я никого не видел. А что?

 — Да, если они тебя там видели, то пойдут посмотреть, что ты там делал, и угонят овечек, так что мы их никогда не найдем.

 — Я рано утром поехал, как расцвело. Еще никого на дороге не было.

 — Ну и хорошо.

«УАЗик», под хмурым взглядом начальника, смог разогнаться до ста километров в час, руль стало сильно бить в руках водителя, машину «повело» по дороге, но скорость мы не снижали.

Увидав смутно знакомые места я крикнул, перекрикивая шум воющего, как истребитель на взлете, вездехода:

 — Так, здесь давайте по тише.

 — Что случилось? Проскочили?  — майор, извернувшись на сиденье, уставился на меня.

 — Пока, вроде, нет. Слева, на столбике будет темно-красный шнур привязан, там стоп. Там я на шоссе выехал.

Машина пошла медленнее, чтобы через пару километров остановиться у белого бетонного столбика, на котором пламенел бархатный лоскут от почетного вымпела.

 — Это?

 — Да, это! А сейчас через кювет надо перебраться и вон к той березе.

Советский «джип» перевалил через край дороги и медленно спустился в кювет. Пара неприятных секунд, когда казалось, что машина неминуемо ляжет на бок, но мы все-таки съехали в степь и бодро покатились в сторону одиноко торчащей невысокой и кривоватой березки.