Я достал носовой платок и протер ружье. Его нельзя было назвать особенно красивым, но стреляло оно отлично, а все остальное не имело особого значения. Я сунул ружье назад в чехол и застегнул молнию, сознавая, что намеренно тяну время. В деле появились новые факторы, которые следовало обдумать.

Сам Эрниман не слишком меня беспокоил. Разумеется, всегда испытываешь определенное тревожное сомнение, когда тебе противостоит опытный профессионал — однажды везение может отвернуться или противник оказаться более сильным — но у меня имелось надежное точное ружье, а знание планов генерала Диаса позволяло подготовить весьма многообещающий план, основанный на том, что имеющиеся неподалеку от многих шикарных отелей в Баха маленькие, неогражденные и малолюдные посадочные полосы, как будто специально созданы для покушений. Представлялось маловероятным, чтобы Эрниман упустил столь благоприятную возможность. Мне оставалось только вычислить нужное место и оказаться там раньше него.

Нет, Эрниман относился к числу простых задач, решать которые меня научили. Меня несколько настораживали другие фрагменты головоломки — мистер Су, например, — но сейчас я не располагал временем для размышлений на эту тему. Я забрался обратно в фургон. Вскоре я выехал на шоссе и, выдерживая среднюю скорость, направился на юг. Какое-то время мне казалось, что вдали за мной осторожно следует автомобиль, но он вскоре исчез. Я уже решил было, что у меня разыгралось воображение, когда увидел быстро приближающуюся ко мне сзади «тойоту» Рамона. В салоне сидели двое. Я сбавил скорость. «Тойота» обогнала меня, свернула на обочину и остановилась. Я последовал ее примеру и пристроился сзади. Рамон вылез из машины, подошел к фургону и уселся рядом со мной.

— Мы можем поговорить по дороге, — сказал он. — Трогай. Амадо поедет за нами.

— Как поживает мой друг Амадо? — поинтересовался я, выводя фургон на шоссе. — Не слишком-то он мне помог. Негр управился с ним не хуже, чем Грант с защитниками Ричмонда.

— Грант? Ричмонд? — По-видимому, в мексиканских школах не уделяют особого внимания гражданской войне в Соединенных Штатах, либо он успел позабыть то немногое, что знал. — Амадо в полном порядке, — продолжал Рамон, не дождавшись от меня объяснений. — Голова у него крепкая.

— Тем лучше для него. Как тебе удалось так быстро меня отыскать?

— Мы приглядывали за маркизом де Бюпрэ и его яхтой, а когда ты исчез, удвоили бдительность. Амадо, когда пришел в сознание, описал нападавших, так что мы знали, с кем имеем дело. Мой человек заметил тебя на шоссе и какое-то время ехал следом, чтобы убедиться, что ты направляешься на юг. Одновременно он связался со мной по рации. Я ожидал в Лорето. Тебя не так-то просто было догнать.

Я не счел нужным извиняться.

— Стало быть, этот француз — маркиз. Я-то думал, что во Франции с ними покончили.

— Рауль Арчембю, маркиз де Бюпрэ. Человек не слишком приятный, но весьма состоятельный. Помимо всего прочего считается талантливым финансистом.

— Яхта была не французской. «Эсперанца» из Акапулько.

— Она принадлежит некоему сеньору Рамиресу — сеньору Рохо, как его именуют коллеги по «Сенктуэри корпорейшн». — В ответ на мой пристальный взгляд Рамон рассмеялся. — Ох, да, нам известно все об этой могучей, секретной транснациональной корпорации.