|
— На моей. Потому что я знаю, что ты хочешь моей смерти, чтобы защитить человека, которого ты нанял избавиться от Диаса. Возможно, ты даже пообещал Эрниману, что избавишь его от меня, если трюк с банковскими счетами не сработает, возможно, это предусматривалось условиями вашего договора. В то же время тебе известно, что у меня нет никаких причин желать твоей смерти. Согласен, ты несколько раз покушался на мою жизнь, но местью я буду наслаждаться, когда управлюсь с заданием. — Я хотел было покачать головой, но этому помешало оружие Амадо, поэтому просто сказал:
— Нет, сдаться я не могу. В этом случае ты пристрелишь меня на этом самом месте, раз уж тебе известно, что я знаю, на чьей ты стороне. Но у тебя еще есть возможность отступить, и никто при этом не пострадает. Прояви рассудительность, Рамон. Иначе нам обоим не уцелеть. — Если я отдам такой приказ, откуда мне знать, что ты не... Я раздраженно оборвал его. — Ты упрямо не желаешь шевелить мозгами! Если бы я хотел твоей смерти, ты был бы уже мертв. Я мог пристрелить тебя, пока ты отрывал себя от стекла, а затем быстренько смыться отсюда. Амадо на его хилой «тойоте» никогда не догнать мой «шевроле». Если бы хотел твоей смерти, если бы в мои планы входило истребление мексиканских агентов, стал бы я намеренно загонять себя в эту патовую ситуацию? Долгое время царила тишина. Жаркое солнце пустыни быстро нагревало неподвижный фургон. Мимо проехала еще одна машина, водитель бросил на нас взгляд и испуганно рванулся прочь. — Амадо. — Рамон прочистил горло. — Амадо... — Что прикажете, jefe, — отозвался безразличный голос. — Положи автомат на капот машины, Амадо. Положи и отойди в сторону... Момент представлялся не самым подходящим для глубоких вздохов облегчения или выразительных движений бровями. Некоторое время мне еще предстояло изображать этакого железного человека, которому неведомо чувство страха. В других обстоятельствах я воспользовался бы шприцем и безболезненным препаратом, который почти на четыре часа погружает человека в сон (у нас имеются и другие препараты, более продолжительного действия), но мой медицинский комплект остался в Санта-Фе, в штате Нью-Мексико. К счастью, у меня имелся большой моток ленты, приобретенный для других целей. Я отвел всех на обочину, где можно было заняться делом, не привлекая к себе излишнего внимания. Здесь Рамон под моим присмотром обмотал лентой Амадо, заложив ему руки за спину. Я проверил его работу и с его помощью перенес гориллу в заднюю часть фургона. После чего сам обмотал Рамона, с руками впереди и усадил его на пассажирское сидение. И наконец вернулся к «тойоте» и, повозившись с ручным сцеплением, съехал на ней с шоссе и пристроил посреди кактусов, где она не так бросалась в глаза. Я уже собирался запереть дверцу и уйти, когда мне пришло в голову, что если Рамон поддерживал связь с Эрниманом, а так оно по-видимому и было, то скорее всего описал мою машину, но вряд ли стал уделять внимание внешнему виду своего транспортного средства. Я вздохнул, подвел «тойоту» к фургону и ценой немалых усилий переправил в нее пассажиров и багаж. И только после этого позволил себе запоздалый вздох облегчения. Трогаясь с места, я вытер лицо носовым платком. В зеркале отражался оставшийся позади большой голубой фургон. Интересно, удастся ли мне получить его назад в целости и сохранности. Хотя для этого нужно было прежде всего самому пережить несколько ближайших часов или дней. Что ж, моя служба зачастую требует жертв. Сидящий рядом со мной Рамон молчал. Мне стало его жаль. Жаль, несмотря на то, что именно его слабость не раз спасала мне жизнь в этом сафари. Некогда я знавал певца, громогласный баритон которого претендовал на выступление в «Метрополитен». |
