Картина, написанная менее чем за два месяца, не произвела на современников большого впечатления своим приглушённым колоритом и фрагментарностью, тонущей в огромном сером пространстве. Живописные новшества Караваджо найдут понимание позднее, но даже тогда о них будут высказываться негативные суждения, в том числе и по поводу «Погребения святой Лючии», дошедшего до нас в состоянии плохой сохранности из-за разрушительного землетрясения 1693 года и переноса полотна во вновь построенную церковь в центре города. Увидев картину, Бернсон назвал её «циничной, поскольку плачущие люди, расположенные на ней без всякого основания на заднем плане, композиционно никак не уравновешены». Ранее уже приводились резкие оценки Бернсона, ставшего для Караваджо записным Зоилом, которые порой напоминают суждения въедливого иезуита типа упоминавшегося кардинала Беллармино.

Как-то за ужином Марио затеял странный разговор.

— Не хотел говорить, — вымолвил он, — чтобы не расстраивать тебя.

— А что стряслось? — спросил Караваджо. — Не томи, выкладывай!

— Вчера ко мне подошёл один монах-доминиканец и просил передать, что, если ты вернёшься на Мальту, тебе будет сохранён рыцарский титул.

Караваджо ничего не ответил, но всю ночь проворочался в постели, не сомкнув глаз. Стало быть, всё же напали на след — жди худшего. Но живым на Мальту он ни за что не вернётся. Его бросало в дрожь при одном только воспоминании о каменном мешке «гувы». Наутро он принял решение бежать на север, в Мессину. Имея при себе крупную сумму, он с радостью принял предложение Марио составить ему компанию в дороге. Его страшили не только ищейки в сутанах из братства иоаннитов, но и сицилийские бандиты, о которых он наслушался здесь немало леденящих душу ужасов.

Что же касается Марио, то под благовидным предлогом проводить дорогого гостя, не знакомого с местными обычаями, он просто бежал из дома, так как в Мессине у него завелась очередная пассия. Живя в его доме, Караваджо давно заметил, что в семье не всё ладно, и Кьяра не раз открыто упрекала мужа в неверности, а ревность способна толкнуть сицилианку на самое страшное. Видимо, не зря инквизиция проявляла заботу о нравственности Марио — он оказался неисправим и в 1623 году женился вновь. Надо признать, что не только в любви, но и в делах Марио был весьма удачлив. Хоть он звёзд с неба не хватал, но в оставшихся после него картинах явно чувствуется караваджиевская закваска. Позднее Марио снова побывал на Мальте и с толком поработал там, найдя и вывезя оставленный Караваджо кипарисовый ларец, следы которого были затем утеряны.

На полпути остановились в Катании, откуда видна была снежная шапка неугомонной ворчуньи Этны. К ней местные жители привыкли, хотя и поглядывают порой с опаской в её сторону. Четыре столетия спустя в этом весёлом приморском городе, родине Беллини, одного из столпов итальянской оперы, с 21 декабря 2007 года по 29 февраля 2008 года прошла первая в истории виртуальная выставка работ Караваджо. Этот смелый проект был осуществлён группой местных энтузиастов под руководством искусствоведов Болоньи и Кальвези. Под необычную экспозицию был отведён огромный выставочный комплекс, возникший недавно на месте бывших портовых складов и заводов по переработке серы.