Но он помнил о каждой кружке пива, выпитой с Джейком Уильямсом, о каждом футбольном матче, сыгранном вместе, и главное — об основном законе гастролей: не продавать своих друзей.

— По-моему, он в порядке, — ответил Маклеод и стал избегать ее телефонных звонков.

Конечно, он регулярно посылал отчеты о числе проданных билетов, звонил в офис, но выбирал время, когда она очень занята и вместо нее мог говорить кто-то из помощников. В общем, началось предательство.

«Но что же, черт побери, мне делать?» — думал Маклеод.

Другие ребята из группы не были дураками и заметили признаки, Маклеод понимал — им это не по вкусу. Сначала Джейк держал себя под контролем, никогда не появлялся в таком виде перед коллегами, редко употреблял во время шоу и никогда не говорил на эту тему. И вообще можно было почти не обращать внимания. Почти, но не совсем.

Гастроли «Хит-стрит» продолжались. Они переезжали от больших арен к стадионам, набитым до отказа, альбом продавался по всему миру. Офис Барбары сообщал об увеличении числа концертов; там, где сначала предполагался один концерт, давали четыре, на маршруте гастролей возникали новые точки. Сейчас они собирались ехать в Новую Зеландию, Австралию, шли разговоры насчет Японии, Гонконга, Таиланда. Тайваня, добавлялась Джакарта в Индонезии и Сингапур. А еще — Индийский субконтинент.

И поэтому год превратился в восемнадцать месяцев. Восемнадцать месяцев переросли в два года, и все еще не видно было конца. Теперь команда работала по сменам. Распределялись отпуска по три недели, все сменяли друг друга, кроме Уилла, который не мог и не хотел ехать домой. Адреналин кипел в его крови, он чувствовал себя предводителем монгольской орды, который полностью держал под контролем все это дело.

Если не считать музыкантов и еще нескольких человек, то Уилл обладал почти полной властью. Властью абсолютной. Его слово — закон.

И надо сказать, Уилл Маклеод хорошо справлялся с работой. Все уважали его: стоящий парень, с ним можно иметь дело. Он следил, чтобы каждый получил заработанное, и вовремя. Если кого-то ловил на провинности, если кто-то нарушал правила или этикет на гастролях, он снижал зарплату, а иногда увольнял (например, когда кто-то из команды сам продавал билеты). Маклеод уверенно и умело вел свой корабль, среди музыкантов и среди рабочих царила дружеская атмосфера, отношения были нормальные.

Хорошо шли и финансовые дела. «Атомик масс» много выступала, все билеты продавались, а компакт-диски просто сметались с полок. Поток денег лился рекой, диски шли по всей Америке, фирма «Брокум», выпускавшая майки с их символикой, едва успевала выполнять заказы. Уилл повсюду видел эти майки — в барах, аэропортах, киосках; везде, куда бы ни пошел, кто-то да был в майке «Атомик масс». Голубая молекула на золотом фоне стала так же популярна, как символ «Металлики» или эмблема «Ганз энд роузез».

Все, буквально все, богатели. И это стало видно даже на гастролях, вдали от явных символов богатства — домов, машин. Вместо одного бухгалтера им понадобилось три. Жена певца ходила усыпанная бриллиантами, Алекс надел золотой «Роллекс», Зак, ведущий гитарист, по традиции заказывал шампанское на всю гастрольную команду, когда кончался очередной кусок тура, а ведь надо было напоить шампанским сотню людей. Они уже перестали арендовать самолет — купили свой.

А Джейк Уильямс стал больше употреблять кокаина.

Уилл теперь понял — он допустил ошибку. Ему не следовало проявлять мягкотелость, надо было вмешаться — и как можно раньше. Парень явно заболевал и уже не осторожничал: выходил на люди с белым пятном, размазанным на мертвенно-бледной коже. Если Маклеод ему указывал на это, он не ругался, просто стирал пятно. Он ужасно похудел.