* * *

В середине декабря приготовления к Рождеству шли полным ходом. Каролина убедила мужа пригласить к ним всю семью и устроить настоящий праздник. Антония сразу согласилась.

— Впервые за тридцать пять лет родители проведут Рождество не у себя дома.

В отличие от Алекса Каролина скоро забыла о существовании Эзры Пилквибиндера. Как-то днем, когда муж задремал, Каролина пошла в библиотеку. Она стояла перед стеллажами, когда в дверях внезапно появился Алекс. Глаза его пылали гневом. Схватив жену за руку, он закричал:

— Черт подери, в чем дело? Ты что, решила напугать меня до смерти? Сколько раз я говорил, что ты не должна оставаться одна — ни при каких обстоятельствах!

Каролина попыталась высвободить руку, — Алекс, но это же нелепо! Неужели я должна жить в своем доме как пленница?

— Если будешь спорить со мной, — угрожающе сказал он, — то окажешься пленницей кого-нибудь другого, совсем не похожего на меня, а этот дом, который ты столь высоко ценишь, будет для тебя потерян! А может, ты предпочитаешь делить ложе с Эзрой Пилквибиндером? Поверь, даже здесь, в Бель-Мезон, ты не в полной безопасности.

После ссоры в библиотеке они долго и упорно молчали. Ночью неожиданно разразилась метель, и Каролина сочла, что это вполне уважительная причина сломать лед между ними.

За ужином Алекс слишком много пил, и атмосфера накалилась до предела. Потом Каролина и Пьер играли в гостиной в шахматы, а Алекс сидел в своем любимом кресле и делал вид, что читает. Однако Каролина видела, что он не перелистывает страницы, а уставился в книгу с таким видом, словно прочел там нечто оскорбительное.

Пьер легко обыграл Каролину два раза подряд, после чего она поднялась и подошла к окну. Деревья вдоль подъездной аллеи казались черными силуэтами на фоне темного неба. Шел крупный снег, и все застилала белая пелена.

Восхищенная этой картиной, Каролина подбежала к Алексу, опустилась перед ним на колени, забрала у него книгу и с улыбкой заглянула ему в лицо.

— Дорогой, какой снегопад! Пожалуйста, пойдем прогуляемся по саду! Я обожаю свежий снег.

Увидев, что взгляд Алекса смягчился, Каролина вскочила, потянула его за руку и повлекла за собой. Вскоре они вышли в сад. Смеясь от восторга, Каролина кружилась и ловила снежинки на ладони.

— Ну разве не прелесть? — воскликнула она. Щеки ее порозовели от холода, глаза сияли. Но когда Алекс молча обхватил ее лицо ладонями, она серьезно взглянула ему в глаза.

— Алекс, прости меня, я виновата! Со дня нашей встречи язык причиняет мне сплошные неприятности! Кажется, я никогда ничему не научусь! — По ее щекам потекли слезы. — Когда-нибудь ты скажешь мне, что я слишком много болтаю, и отвернешься от меня навсегда. И будешь прав, я этого заслуживаю! Это снова была целиком моя вина и…

— Да замолчишь ли ты когда-нибудь? — воскликнул Алекс и припал губами к ее щеке. Каролина приподнялась на цыпочки и тесно прижалась к нему. — В одном ты права, — шепнул Алекс, — ты и впрямь очень много болтаешь.

* * *

К утру окрестности Бель-Мезон покрыл пушистый снег, сверкающий в ярких лучах солнца.

Они отправились на санях в Филадельфию. Ничто не нарушало сияющую чистоту снега. К сбруе Жана привязали рождественские колокольчики. Он весело бежал по дороге, освещенной зимним солнцем. Каролина сидела в санях в лисьей шубе, укутав ноги пледом. Руки она спрятала в меховую муфту. Лицо молодой женщины сияло радостным возбуждением.

Алекс казался более спокойным, чем обычно, и, с нежностью глядя на жену, улыбался. Когда они въехали в Филадельфию, Каролина заметила, что прохожие, привлеченные звоном колокольчиков, бросают на них то восхищенные, а то и завистливые взгляды.