Каролина вдруг осознала, что на ней нет ничего, кроме ночной рубашки из тончайшего батиста, и смущенно взглянула на Алекса, который сомкнул руки у нее за спиной.

— Бог мой, Каролина, ты и не представляешь, как я счастлив видеть тебя живой и здоровой и на ногах. Признаюсь, ты сильно встревожила меня. Алекс помолчал, потом снова прошептал: — После сна ты такая очаровательная — мягкая, нежная… — его голос затих и через мгновение их губы слились в поцелуе.

Каролине показалось, будто она тает в его руках. Ее захлестнуло пугающе сильное желание, сердце неистово забилось. Она внезапно оттолкнула Алекса и поспешно отвернулась.

— Прошу вас, Алекс, — прерывисто проговорила она, — остановитесь! Я… мне так неловко…

Он заглянул в ее огромные глаза.

— Я всего лишь хотел напомнить тебе, детка, что ласки мужчины обычно приятны. Ты же не станешь отрицать, что тебе нравится, когда я тебя целую, правда?

Каролина кивнула.

— Вот и хорошо, тогда попытайся, запечатлеть этот поцелуй в своей памяти и думай о нем всякий раз, когда твои мысли обратятся к менее приятным впечатлениям. А теперь я провожу тебя в постель.

Уложив Каролину и укрыв одеялом, Алекс присел на край кровати.

— Скажи, что ты помнишь из событий последних двух дней?

— Я помню мужчин и все, что они делали. Этого мне никогда не забыть. Знаете, Алекс, тот ужасный тип с желтыми глазами напомнил мне какого-то страшного человека, которого я видела раньше. Еще я смутно помню, что убила толстого солдата, но мне больно об этом думать. А того… желтоглазого вы застрелили, правда?

Алекс долго молчал, задумчиво потирая подбородок, потом сказал:

— Да, я убил его, но если бы не сгорел твой яблочный пирог, я мог бы проспать и вообще не появиться в сарае. Кстати, учти, Каро, я горжусь тобой, ибо ты проявила недюжинную храбрость, не свойственную женщине. Однако советую тебe не возвращаться ко всему этому. Ты прекрасная девушка, а в последнее время с тобой дурно обращались разные порочные типы — и я в том числе. Но не думай из-за этого плохо обо всех, ибо большинство мужчин все же порядочные люди и относятся к женщинам с уважением.

В глазах Каролины вспыхнул озорной огонек.

— Фи, как это скучно! Пожалуй, я предпочла бы иметь дело с «порочными типами» вроде вас, чем с благовоспитанными джентльменами. К тому же, Алекс, вам не стоит так тревожиться. Я постараюсь забыть это ужасное происшествие, как только отблагодарю своего бесстрашного спасителя.

Алекс усмехнулся:

— Всегда к вашим услугам, cherie. Выручать из беды прекрасных дам — мой священный долг.

— А теперь расскажите, что мы делали в последнее время и где сейчас находимся. В усадьбе Ван дер Патов?

— Да, мы уехали с фермы, как только ты немного успокоилась, точнее, впала в состояние, близкое к трансу. В тот же вечер мы прибыли сюда, ты уснула в этой постели, да так и спала до сих пор.

— А что вы сделали с теми двумя солдатами?

— Я вывез их трупы с помощью бедняжки Молли, поскольку не рискнул оставить их на ферме, опасаясь, что кто-нибудь захочет впутать в это дело Джеймса Уоллингхэма. Но к нам с вами эти опасения не относятся: американцы не питают теплых чувств к гессенским наемникам. За время войны эти парни снискали себе дурную славу насилиями, грабежами и прочими неблаговидными поступками. Говорят, сейчас, когда война окончена, по стране бродит, чуть ли не пять тысяч этих мерзавцев. Так что, увидев мертвыми двух худших представителей этого племени, никто не огорчится!

— Представляю, как радуются Ван дер Паты, что я, наконец, встала с постели! Скоро они смогут избавиться от нас.