— Ты ведь его знаешь?

— Не особенно, сэр.

— Но вы, водители, между собой общаетесь как-никак. Все знаете. Тем более про такого заметного человека, как мистер Хайдт.

Бонд украдкой сунул водителю пятьсот дирхамов.

— Да, сэр. Да. Пожалуй, что-то я слышал.

— И что же?

— Кажется, он с друзьями отправился в ресторан. Просидят там часа два. Хороший ресторан. Дорогой, без суеты.

— А оттуда они куда могут направиться, есть соображения?

Кивок. И ни слова.

Еще пять сотен дирхамов отправились за предыдущими.

Водитель рассмеялся приглушенным саркастическим смехом:

— На нас не обращают внимания. Мы ведь так, вьючные животные, вроде верблюдов. Я имею в виду, что мы для всех пустое место. А значит, при нас можно говорить о чем угодно, мы вроде как не слышим.

Бонд вынул еще несколько купюр, но тут же спрятал в карман.

Водитель оглянулся по сторонам.

— Вечером он летит в Кейптаун. Частным самолетом, через три часа. Как я уже говорил, ресторан на нижнем этаже славится неторопливыми сытными трапезами. — Он притворно надулся. — Но вы, я погляжу, не захотите, чтобы мой приятель забронировал вам столик. Понимаю. Возможно, в следующий ваш приезд…

Бонд выдал ему остальные деньги и, вытащив водительскую визитку, потеребил ее большим пальцем.

— Моего друга видел? Того здоровяка, что со мной вошел?

— Американец.

— Да, американец. Высокий.

— Очень высокий.

— Я скоро уеду, а вот он останется. И он очень надеется, что сведения о мистере Хайдте верны.

Улыбку словно ветром сдуло.

— Да-да, сэр, все точно. Клянусь Аллахом, да славится имя Его!

Глава 30

Бонд зашел в бар и занял столик на террасе с видом на Дубайскую бухту; ее мирная зеркальная гладь, усеянная колеблющимися цветными отблесками, постепенно вытесняла жуткую сцену во владениях аль-Фулана.

Подошедший официант поинтересовался, что он будет заказывать. Из всех спиртных напитков Бонд предпочитал бурбон, однако водка, особенно обжигающе ледяная, обладала, по его мнению, более целебными свойствами. Поэтому он попросил полусухой мартини с двойной «Столичной» — тщательно взболтать (тогда водка не только лучше охлаждается, но и насыщается воздухом, что значительно улучшает вкус).

— И еще лимонную цедру.

Когда коктейль принесли — непрозрачный, а значит, взболтанный правильно, — Бонд залпом выпил половину. Лицо и горло обожгло ледяным огнем, притупляя горечь от того, что не удалось спасти ни девушку, ни Юсуфа Насада.

Однако воспоминание о том, с каким вожделением Хайдт смотрел на иссушенные тела, коктейль стереть не смог.

Бонд сделал еще глоток, рассеянно глядя на экран телевизора над барной стойкой; там в калейдоскопе кадров, как в клипах арабского и индийского телевидения, мелькала прекрасная Ахлам из Бахрейна. Из динамиков лился ее чарующий, переливчатый голос.

Допив коктейль, Бонд позвонил Биллу Таннеру. Рассказал о ложной тревоге и о выставке в Историческом музее, потом добавил, что Хайдт поздним вечером вылетает в Кейптаун. Не сможет ли отдел «Т» организовать перелет и для Бонда? Снова напроситься на борт «груммана» не выйдет — он уже отбыл обратно в Лондон.

— Я посмотрю, Джеймс. Наверное, придется коммерческим рейсом. И не уверен, что получится опередить Хайдта.

— Мне главное, чтобы кто-то встретил его в аэропорту и проследил, куда он поедет. Как там дела у «Шестерки» в тех краях?

— У резидентуры «Зет» есть тайный агент в Кейпе.