Эвины оладьи ели все, даже Хант перестал кривляться и сидел спокойно, опустив босые ноги под стол, и медленно жевал. Лука рассуждал о том, какие сорта чая он любит больше всего, и в его воспоминаниях слишком ясно сквозила тоска по дому.

Эви слушала его, слегка наклонив голову, и откусывала от оладушка маленькие кусочки.

Иоко пил горячий чай из большой кружки и изредка хвалил Эви.

– Оказывается, и от призраков бывает толк, – сказал он. – Где ты научилась так вкусно готовить?

Эви лишь слегка дернула худеньким плечиком, скорчила грустную гримаску и отрицательно мотнула головой, показывая, что не желает говорить о своем прошлом.

Иоко понимающе кивнул.

– Воспоминания могут причинять сильную боль, – проговорил он. – За собственное прошлое приходится платить. Прежде чем мы двинемся в путь, хочу еще раз поговорить с Распорядителем и Залхией.

Меня кольнула ревность, потому что раздражение и гнев, вспыхнувшие во мне, были порождены именно ревностью.

– Зачем? – как можно равнодушнее проговорила я. – Ты и так достаточно узнал о своем прошлом. А если опять плохо почувствуешь себя, то вряд ли сможешь двигаться дальше.

Иоко взглянул на меня с интересом, слабо улыбнулся уголками губ.

– Уверен, что вспомню кое-что еще, если поговорю с призраками. Я чувствую, что есть нечто большее, чем воспоминания о поцелуях с Залхией. Что-то такое из моей прошлой жизни, что я обязан вернуть.

– Тебе опять будет больно, – безжалостно напомнила я.

– Что поделаешь… у всего в жизни своя цена. А платить головной болью за часть собственной души – это не так уж и дорого. Верно я говорю, Со?

Часть души. Так и есть.

Все так и есть.

Иоко не просто пытается вспомнить прошлое, он хочет вернуть свою душу.

– Тогда можно я буду с тобой? – спросила я.

– Конечно. Ты же моя Спутница.

– Это не правила Хозяина, – стала пояснять Эви, когда я помогла ей убрать со стола, – это правила Мира Синих Трав. – Эви говорила медленно, неохотно и тихо, словно разжевывала истины, которые и без того ясны всем, кроме меня, бестолковой. – Так всегда происходило в Мире Синих Трав. Если какая-то девушка, пусть и не из вороньего рода, путешествовала с Чародеем и владела Посохом, она становилась его Спутницей.

– И что же дальше? – решила уточнить я.

– Дальше Проводник брал ее в жены и вороний род продолжался, – совершенно спокойно ответила Эви.

Ее детский голосок прозвучал так ровно, так мило и ласково, что смысл фразы не сразу дошел до меня. А когда я уяснила, что она сказала, то возмущенно уставилась на нее.

– Мне что, теперь и замуж тут выходить придется?

Лука громко засмеялся. Вернее, заржал – это самое подходящее определение для его смеха. Хант ошивался где-то в огороде, поэтому не слышал, иначе бы просто умер от смеха.

Иоко тоже заулыбался.

– А что, я не нравлюсь тебе? – поинтересовался он.

– Нравишься, конечно. Но… Мне всего шестнадцать лет, какое замужество в этом возрасте?

– Здесь нет времени, – совершенно спокойно напомнила Эви, – поэтому можешь забыть, сколько тебе лет. Тебе ровно столько, на сколько ощущаешь себя. Правила Проводника и Спутницы соблюдаются только в Мире Синих Трав. А сейчас этот мир мертв. Вот когда вернем его к жизни, тогда и поймешь, что тебе делать.

– Что-то много мы болтаем, – произнес Иоко. – Со, ты собиралась со мной к призракам в башню? Так пошли.