Окружающее меня пространство сузилось до размеров крохотного участка пола, где валялись части расколотого клинка. И меня абсолютно не волновала подбирающаяся к нам нежить и иступленные крики мальчишки, тянущего меня за рукав.

Мое самое ценное сокровище сломано. И еще не факт, что подлежит восстановлению. К каким праотцам я вообще поперся сюда⁈ Они звали меня, хрипло звенели, просили, умоляли восстановить их прежнюю мощь, а я не прислушался. Я решил позаботиться о незнакомцах вместо того, чтобы позаботиться о них…

Будто бы сердце остановилось. Замерло вместе с пульсом магической энергии по венам лезвий. Я чувствовал себя таким же опустошенным, потерянным и сломанным, как и мои душекрады. Верные, преданные и трепетно возлюбившие меня. Так сильно, как мужчина не возлюбит женщину или мать — дитя от собственной плоти и крови.

Вместе мы пережили многое. Мое становление на путь истинный, восхождение юстициаров в народе, взлеты и падения, муки любви, вековое заточение в храме истины и справедливого суда, мое перемещение в мир иной… А теперь это лишь куски металла на полу. Потухшие и безжизненные.

Когда я пережил все стадии принятия неизбежного от отрицания до принятия и вернулся в настоящее, склеп уже был усеян ожившими мертвецами. Валяющимися на полу в причудливых позах с распахнутыми ртами, практически лишенными зубов, и залитыми темной протухшей кровью. Но это была не моя работа. Это была работа тех, кто, игнорируя мой приказ, поспешили нам на выручку. Обнаружили потайной лаз и спустились в шахту, перебив всю нежить в поле зрения.

Саймон сидел передо мной на корточках, протягивая части расколотого клинка. По гримасе искреннего сожаления я догадался, что мои мысли прочитаны. Мысли о том, что без душекрадов моя жизнь лишается всякого смысла.

— Раз уж мы ищем самого достойного артефактора в Аравийской Империи, то он, несомненно, сумеет починить его, — попытался обнадежить меня телепат. — Истинные мастера своего дела способны и не на такие чудеса, господин Марк. Так что берите себя в руки и возвращайтесь к нам. Перед нами тут чуть ли не открытие века, а вы всё рефлексируете.

— Открытие… века? — тупо переспросил я, оглядываясь по сторонам.

Маркиза уже ползала вдоль стены, стирая с нее пыль ладошкой и вглядываясь в изображенные на ней узоры. Динар важно расхаживал подле девушки, сложив руки за спиной и попутно переводя написанное. Лука что-то на пальцах пытался объяснить Айвару, но мальчишка только озадаченно почесывал затылок, не понимая, чего от него хотят, кто мы вообще такие и как тут оказались.

— О-о-о, с возвращением, благородный господин! — пересеклись мы с хаббом взглядом. — Припоминаете, что я говорил вам о местных золотых приисках? Кажется, я понял, по какой причине шахтерам пришлось покинуть их. И дело далеко не в том, что хозяева этой шахты подались в аскеты.

Сказать по правде, сейчас меня вообще не интересовали ни тайны заброшенного Шарда, ни секреты того, что расположено под ним. Лишь мой клинок, который в кратчайшие сроки необходимо было восстановить, если такое вообще возможно, учитывая его нынешнее состояние.

— Этот склеп возведен здесь еще раньше, чем началась выработка приисков, — поведал Динар, хотя слушал я его краем уха. — А в письменах, которые любезно обнаружила благородная госпожа, речь идет о древнейшем святилище бога Шукассы. Бога загробного мира, силы которого позволяли оживлять тела тех, кто отправился на тот свет.

— А вам-то какой с этого прок, Динар? — скептически поинтересовалась Анна-Мария.

— Да потому что аравийцы — фанатичные приверженцы своих традиций! Если об открытии подобного места станет известно, уверен, что они щедро заплатят искателям. И когда я говорю «щедро», я имею ввиду ще-е-едро, — потер он большой палец об средний и указательный.