— Да. Могу… посвятить в подробности, если найдется свободная минутка.

— Хоть две. Повиси пока. Всё же найду более подходящее место.

Оставив Саймона в храме, двинулся к выходу. Спустился по ступеням, отошел подальше от скопления людей, ближе к парковой зоне. Только после этого решился продолжить. Не потому, что кто-то из аравийцев мог понять, о чем мы ведем речь. Скорее, для того, чтобы сосредоточится на предмете разговора. Дело-то серьезное.

— Рассказывай, — произнес в трубку, стоило мне отдалиться на относительно безопасное от страждущих расстояние. — Рассказывай всё и с самого начала.

— Ну-у-у… — еще некоторое время собиралась девушка с мыслями. Ей явно была неприятна ситуация, в которой она оказалась, и тема нашего обсуждения. Но ничего не поделаешь с тем, что спрос рождает предложение. — Сегодня утром нам поступил звонок от некой Марии.

— Аристократка?

— Нет.

— Это хорошо. Продолжай.

— Она намекнула, что хотела бы воспользоваться нашими услугами по убийству монстра и поинтересовалась, можно ли считать монстром человека, еженощно избивающим ее на глазах у детей. Несколько раз ей приходилось ложиться в больницу, потому что ее муж перешел все границы. Неоднократно она обращалась в полицию, писала заявление и прилагала к нему фотографии побоев, но на встречу ей так никто и шел. Ты сам знаешь, как такое бывает…

— Нет тела — нет дела? — озвучил я негласный девиз наших доблестных полицейских.

— Именно. И в частности это касается домашнего насилия. Защитить себя она также не может. Переживает, что за превышение самообороны ей могут дать срок, и двое детей останутся на попечении отца-тирана. Сказала, что мы — ее последняя надежда начать жизнь с чистого листа. Сколько бы раз она ни собирала вещи, он не дает ей уйти. Но продолжает избивать, и она не знает, насколько ее еще хватит до того, чтобы самой не залезть в петлю. Так… что ты думаешь?

А думать здесь, собственно, нечего. Распространенный сценарий. Не раз я брал подобные заказы или назначал их другим юстициарам. Если честная и беззащитная женщина нуждается в нашей помощи, грешно было бы отказать.

— А что думаешь ты? — ответил заместителю вопросом на вопрос. По ту сторону воцарилось молчание. — Считаешь ли ты, что дело это — правое? Нарушим ли мы законы морали, вмешавшись в ее личную жизнь? Или было бы правильнее отказать ей, чтобы в один ужасный момент дети обнаружили ее повешенной в ванной?

Ответ был очевиден. Даже для бывшего следователя.

— Я думаю, что мы должны принять ее заказ.

— Вот и славно, — невольно возгордился я за нее.

Умение отличать истинное зло от справедливости — важно для любого из юстициаров, чтобы в нужный момент принять верное решение.

— Но перед тем как ответить согласием, — решил уточнить я немаловажный нюанс, — проверь заказчицу на честность. Ошибиться нельзя. Отправь к ней юстициара, которому могла бы доверить столь специфическое для ваших мест дело. Пусть поговорит с ней. Ознакомится с условиями, в которых ей приходится жить. Нужно сложить четкую картину. Уже после этого можно будет приступить непосредственно к заказу.

— Хорошо, Даггер.

— Это всё?

— Нет, еще кое-что… — Она выдержала небольшую паузу. — Хотела поинтересоваться, как обстоят дела? И… когда ты сможешь вернуться к нам?

— Мастера для ремонта клинков я уже отыскал, — обнадежил Диану, и та облегченно выдохнула. — Ремонт займет около недели.