Келью мне выделили сносную, даже с приличной мебелью. Хотя, на первый взгляд, они все казались однотипными. На ломанном русском пояснили, что уборная и душевая одни на весь этаж и располагаются в центре коридора. Затем навернули тройку кругов по комнате с заженной свечой, тараторя что-то тихо и неразборчиво под нос, а уже после закрыли дверь с той стороны.

Теперь, до наступления ночи, у меня было время подумать над тем, почему же печать на меня не подействовала, и никакой логичный вариант упорно не желал приходить на ум.

Я уселся на кровать рядом с аккуратной стопкой свежего постельного белья, сложил руки домиком перед собой и решил опираться на уже известные мне факты.

Моя душа разделилась на две части, и именно по этой причине Талия сумела дублировать печать на тело Марка Делецкого. Предположим, что ее энергия пропитала мое истинное тело, а это — попало под влияние энергии Эзраила. Тогда что, если?.. Что, если часть души, оставшаяся в моем теле, перенеслась сюда, а та, что я выпустил из клинков, раздробилась? В конце концов, последствия взрыва мне были всё еще неизвестны. Две части вполне могли превратиться в три, а то и в четыре. Их могло раскидать чуть ли не по всему свету ровно так же, как и души, вырвавшиеся из клинков. Тогда для слияния их воедино пришлось бы активировать печать на каждой.

Если рассуждать именно в этом ключе, то я защищен от влияния богов в принципе, но такой расклад казался невероятным. А еще доказывал бы тот факт, что тело Марка никак не смогло бы сравниться по силе с моим предыдущим. Раздробленная на несколько кусков душа никогда не обретет былую мощь.

Потому что, приобретая одно преимущество, мы почти всегда жертвуем другим.

Так это или нет, я пока мог лишь догадываться, но в любом случае клинки всё еще послушны мне. В любой момент я могу воспользоваться ими, и вряд ли Габелл хранит их в непроницаемом для влияния извне арсенале, как это делала Талия. А значит, ночная вылазка всё еще была в силе. Внимание его рассредоточилось, что было мне только на руку, и возможность лучше вряд ли представится в ближайшее время.

Немного погодя мне вернули одежду, и мельком я глянул на типов, что охраняли мою келью. Разберусь с ними даже без клинков, а вот дальше будет сложнее. На принесенные хлеб с водой накинулся, потому что урчащему от голода желудку не прикажешь. Хоть как-то подкрепиться было не лишним. Телефон у меня, к слову, забрали, так что связаться ни с Дианой, ни с Лукой я не смог.

Ну а после принялся просто ждать. Ждать подходящего момента, пока огни в окнах собора погаснут, а его территория погрузится в полумрак. Выключил свет, улегся в кровать, как прилежный мальчик, и уставился в потолок не мигая.

Не прогадал. Не прошло и получаса, как в мою келью заглянули любопытные святоши. Убедились, что никаких планов побега я не строю, и на этом успокоились. Зря. Ой как зря-я-я…

Выждал еще немного, встал с кровати, переоделся и еще раз выглянул в окно. Свет горел лишь в одном помещении собора — самом дальнем по правому крылу третьего этажа.

Ну что ж, Габелл. Посмотрим, как ты попрыгаешь на одной ноге. И погавкаешь напоследок.

Глава 21

Пусть печать на меня и не подействовала, но каждой клеточкой своего тела я ощущал божественную энергию Эзраиля. Она едва ли не буквально разрывала меня на части, требуя незамедлительного выхода. Хотя относительно божественной ее природы у меня возникали некоторые сомнения, и связанны они были именно с договором, о котором невзначай упомянул Габелл.

Договора составляют не боги. Их составляют демоны, раз уж на то пошло.

Но опустим этот момент. Боги или демоны — сейчас это не имело особого смысла по сравнению с желанием прикончить этих обоих, да и всю шайку ублюдочных фанатиков заодно. Преследование магов только лишь по факту одаренности, заковывание их в кандалы и принуждение к работам — это ни разу не справедливо, и сердце мое не будет знать покоя, пока подобная несправедливость процветает в этом мире и считается законной.