Джон читал в постели, когда она вошла в спальню. Он выглядел прекрасно – глаза большие и темные, мускулы обнаженной груди и рук – выпуклые. На его теле было совсем мало жира, за исключением одного места в нижней части живота, следствия травмы. Питался он осторожно, и так ценил свое здоровье, как большинству людей и в голову не приходило. Джон ничего не принимал как должное.

Клэр запрыгнула в постель и погладила его поверх одеяла. Он посмотрел на нее удивленно, улыбаясь. Она поняла, что такой улыбки не видала у него уже некоторое время.

– Что это все значит? – спросил он.

– Я собираюсь тебя развеселить, – объявила она. – Сегодня ночь среды, а мы всегда занимаемся этим по средам.

– Да, но мы всегда обедаем вместе, а потом ходим в кино по средам тоже.

– Она удивилась, услышав боль в его голосе, и сразу же у нее пересохло в горле.

– Прости меня, Джон. – Она наклонилась, чтобы обнять его. – Мне так жаль!

– Нет, – вздохнул он. – Это мне надо просить прощения. – В его голосе было раскаяние. – Я понимаю, что тебе было необходимо увидеться с братом Марго.

Он ласково приподнял ее за плечи, пока она не села, закрыл книгу, положил ее на ночной столик и выключил свет. Но она все еще могла видеть его лицо довольно ясно, чтобы понять, что он больше не улыбается.

Он медленно поднял руку, чтобы коснуться ее щеки кончиками пальцев, затем пробежал рукой по ее шее и плечу, прежде чем остановиться на груди, обтянутой ночной рубашкой. Она почувствовала ответ в своих сосках и отклик на его прикосновение внизу живота. Приподнявшись на колени, она начала вытягивать из-под них теплое стеганое одеяло, но он остановил ее, положив ей руки на плечи.

– Клэр, – сказал он. – Вернись ко мне.

Она посмотрела на него в замешательстве.

– Что ты имеешь в виду?

Он крепко сжал ее руки.

– Я не виню тебя. Я понимаю, что это тяжело. Но у меня такое чувство, будто я потерял тебя с тех пор, как произошло это самоубийство.

Его голос был низким, и в слабом свете из ванной она могла видеть слезы в его глазах. Это из-за нее? Ей нужно сделать так, чтобы он побыстрее от них избавился.

– Это глупо. – Она наклонилась к нему, на этот раз, чтобы поцеловать его, но его губы не ответили ей. – Я – здесь, – сказала она. – Я знаю, что в последнее время я была сильно удручена, но теперь, после того, как я поговорила с Рэнди, я чувствую себя лучше. Теперь я могу об этом забыть. Я – в порядке.

Она снова поцеловала его, и через минуту он ответил ей. Но когда они занимались любовью, у нее в мозгу вертелись образы покрытого снегом моста и невинная игра детей в снежки. И картина того, как Марго летела над рекой сверкающим кристаллом. Она попыталась выбросить эти картины из головы. Она попыталась забыть запах трубочного табака, и вкус кофе со сливками, и звук голоса, который держал ее в возбуждении в холодном воздухе старого каменного собора. Но образы оживали, чувства переполняли ее, и чем больше старалась она бороться с ними, тем сильнее они притягивали ее.

– Мне бы хотелось, чтобы вы осмотрели этого ребенка, если у вас есть свободная минутка, – сказал Пит. – Школьный психолог направил девочку, чтобы ее включили в подростковую программу, но я не могу ничего от нее добиться, за исключением того, что она не хочет здесь находиться. – Открыв карту, он уставился на записи, которые в ней находились. – Общий осмотр ничего не дал, кроме следов от ожогов сигаретой на руках, которые она нанесла себе сама.