|
С чего бы мне бояться за себя? Даже если бы Хемел пал, Джеффри приехал бы, или Иэн, или Адам, или мама. – Да, я тоже изменилась, и, кажется, начинаю понимать почему, – медленно проговорила Джиллиан. – Пока я не знала Адама, ко мне никто не приехал бы. Но есть и еще что то. Это что то во мне. Я раньше никогда не думала, что могу постоять за себя. Теперь я знаю, что могу. На следующий день Джеффри в письме Джоанне описывал сражение. «Это больше было похоже на учебный бой, чем на настоящее сражение. Все действия закончились через три часа после рассвета, включая разграбление французского обоза, города и церквей, где и я приобрел несколько новых и очень красивых безделушек, чтобы украсить твою шею, любовь моя, и к девяти часам утра мы уже сидели за столом, ели и пили. Было столько шума и неразберихи, такой крик, лязг оружия и столько крови, что я думал: мой конь утонет в ней». Джеффри остановился и посмотрел в окно, затем задумчиво покачал головой и снова взялся за перо. «Между тем эта гора, несмотря на все муки, не родила даже мыши. Есть несколько раненых среди простых солдат, но и среди них убит был только один. Из рыцарей только Реджинальд Крокус погиб по нелепой случайности. Это был бы полный отчет о потерях с обеих сторон, но, когда графу Першу предложили сдаться, этот гордый и глупый человек крикнул, что не отдаст свой меч англичанам, которые все предатели, даже их королю. Мы с Адамом были там и рассмеялись над этими словами, как и остальные, но один из наших почувствовал себя оскорбленным, видимо, он сам испытывал шатания в вере, и, прежде чем мы успели остановить этого идиота, пырнул Перша мечом в глаз. Удар достиг мозга, и Перш мгновенно умер. Жаль. Выкуп за него был бы богатый. Должен сказать, однако, – продолжал Джеффри, – что мы захватили много пленных – более сотни рыцарей, так что потеря Перша не слишком нас расстроила. Собственно, именно поэтому, дорогая, я не пишу, что возвращаюсь домой. Пемброк сразу же оставил нас, чтобы поскорее сообщить добрую весть королю и легату Гуало. Моему отцу, Честеру и Феррарсу поручено заняться разделом добычи и пленников. Я бы не остался ради этого, но немножко опасаюсь за отца. Он, как и тот рыцарь, что набросился на Перила, слишком часто вспоминает, что когда то повернулся спиной к своему брату и отказался служить ему. Это вызывает беспокойство у Честера и Феррарса, которые не видят, что это его чувство вины относится к прошлому, и боятся какого либо его шага в будущем. Поэтому я сейчас снова стал его ногами, руками и языком. Однако…» В это мгновение в комнату, где сидел Джеффри, вошел Адам, чтобы сообщить ему, что есть еще хорошие новости. – Только что приехал человек и передал сообщение Пемброка о том, что рыцари, удерживавшие Маунтсорель, бежали. Мы пришли взять этот замок и сделали это, даже не подходя к нему. В общем Иэну приказано отправиться с шерифом Ноттингема и проследить, чтобы замок сровняли с землей, так что мне придется вести пленников Иэна в Роузлинд. – Я отведу их, – предложил Джеффри, – если ты хочешь поскорее заняться своим делом в Бексхилле. – Нет. Мне, так или иначе, нужно сопровождать своих собственных пленных в Кемп, так что это почти по дороге. Кроме того, думаю, ты сам не прочь поскорее вернуться домой к Джоанне. Она ведь должна родить в следующем месяце, не так ли? Адам заметил, как потемнели глаза у Джеффри. При первых родах умирали примерно треть женщин. – О, Господи, – извиняющимся голосом произнес Адам, – я не имел в виду, что тут есть о чем беспокоиться. Джоанна ведь, как мама: долго не могла зачать, но родит быстро и легко, вот увидишь. – Надеюсь, ты прав! – Костяшки пальцев Джеффри побелели, так он сжал руки. – Честное слово, я предпочел бы еще раз пройти Бувин, даже зная, чем он закончится. У Адама вдруг кольнуло под сердцем. |
