— Видно, у него такая судьба. Извини, бегу к другому телефону, — соврал Леонид и отключился.

Новость была и в самом деле приятная, но не неожиданная для него: это было частью его плана, и на это ему пришлось прилично потратиться. Пока ему приходится только разбрасывать камни, и ой как много их разбрасывать!

Сон пропал. Леонид зашел на сайт аукциона и порадовался успеху: судя по количеству посещений, не только его люди здесь поработали. А связавшись с администрацией сайта, узнал, что было три запроса из-за границы: просили дать информацию о продавце, чего они, конечно, не сделали, сославшись на правила аукциона. Успех был налицо, и в столь сжатые сроки, что Леонид такого никак не ожидал.

«Если и в самом деле хоть одна картина уйдет по заявленной цене, то я сам буду сражен наповал. Интересно знать: мне просто везет или я чего-то недопонимаю?» Возникший интерес к картинам вынуждал форсировать события. Леонид связался с бизнесменом, который должен был фиктивно купить его картину, и договорился, что тот проведет эту операцию на следующей неделе, как только Леонид завезет ему деньги для покупки картины.

«А с деньгами я не буду тянуть. Посмотрю по гороскопу, какой день наиболее благоприятен для сделки, и запущу эту операцию». Но, подсчитав, сколько уже потратил на рекламу, сколько потеряет на картине Глущенко и заплатит за услуги хозяевам аукциона, Леонид несколько сник. Он вздохнул: «Риск — благородное дело, но очень дорогостоящее». Вновь зазвонил телефон, на этот раз его добивалась Богдана.

— Я понимаю твои чувства по поводу смерти Стаса, но ведь не обязательно из-за этого где-то шататься целую ночь. Я звонила Норе…

— Мы с несколькими приятелями помянули Стаса у него в мастерской, и я немного не рассчитал свои силы.

— С тобой творится черт знает что — уже и о работе забыл… Тебе звонили из какой-то галереи. Хотели выставить картины какого-то умершего художника с умершей фамилией и даже уже готовы купить некоторые из них. Это не те гадкие картины, которые можно вешать только в темной кладовке?

— Именно они. Телефон для связи они оставили?

— Нет. Сказали, что сами перезвонят тебе на мобильный — я им дала номер. Экстрасенса я тебе нашла через Иру — жаль, что не Катюшкин, — там большая очередь. Записывай номер телефона, можешь даже сегодня вечером его навестить — он очень заинтересовался твоими сновидениями. Этот экстрасенс произведет на тебя впечатление, — она неожиданно хихикнула.

— Сегодня я пас. Может быть, завтра, а номер запишу вечером, когда придешь домой.

«Сегодня день отдыха — к черту работу. А ее хихиканье означает, что подготовила мне какой-то подвох», — зевая, подумал Леонид и закрыл глаза.

21

Черный зверек запищал, когда палка с гвоздем на конце прижала его к полу, но никак не хотел умирать, бешено вертелся, словно надеясь освободиться. Его длинный голый хвост то сворачивался, то извивался. Я придавил его голову сапогом, она неприятно хрустнула, и он затих. Стараюсь не думать, что делаю, иначе скоро сойду с ума, хотя, может, это и выход в моем положении.

Я в здравом уме, но в борьбе за жизнь мне приходится есть что попало: крыс, летучих мышей, слизняков. Вспомнил, как в студенческие годы зачитывался произведениями Джека Лондона, особенно поразил рассказ «Любовь к жизни». Сейчас мне приходится переживать нечто подобное, так как сам борюсь за жизнь, и я выдержу: не сойду с ума, не умру от голода, тем более не сдамся тем, кто наверху, — не хочу умереть от пули. Услужливая память подсказала: товарищ атаман любил, чтобы «сабля не ржавела», на коне вламываться в строй приговоренных к смерти пленных и рубить направо и налево.