Пришлось встретиться с Тимой, бегающим в «шестерках» у Никодима Павловича, и через него попытаться договориться о встрече с его шефом. Тима, не откладывая дело в долгий ящик, при Леониде позвонил Никодиму Павловичу. Но как только тот услышал о просьбе Леонида, сразу ответил категорическим отказом. Тима лишь пожал плечами, выражая свое недоумение:

— Видно, ты ему здорово насолил.

Снятие картин Смертолюбова с аукциона полностью рушило все планы Леонида, когда, казалось, удача уже близка. Новые переговоры с администрацией сайта «Аукцион» ни к чему не привели, но ему прозрачно намекнули, что следует найти общий язык с Никодимом Павловичем. Пришлось Леониду вновь встретиться с Тимой, напоить его, дать «в долг» сто баксов за домашний адрес коллекционера.

Никодим Павлович жил в центральной части города, на тихой улочке, в пятиэтажной «сталинке». Входная дверь подъезда оказалась на кодовом замке, и Леониду пришлось полчаса ожидать, пока кто-нибудь из жильцов выйдет или войдет. Его спасителем оказалась невысокая девушка с огромным нетерпеливым сенбернаром, но когда Леонид попытался проскользнуть внутрь, она заслонила ему проход и устроила допрос.

— Вы к кому идете? — строго спросила она, придерживая пса, рвавшегося погулять.

— К Никодиму Павловичу, на третий этаж, — признался Леонид, не сводя с пса глаз.

— Раз так — проходите, — смилостивилась девушка.

Мощная бронированная дверь с глазком видеонаблюдения подсказала Леониду, что он у цели.

— Что вам угодно? — отозвался домофон голосом Никодима Павловича на его звонок в дверь.

— Простите меня, Никодим Павлович, я вчера не совсем корректно вел себя, — Леонид виновато опустил голову. — На меня очень подействовала смерть Стаса Новицкого, и я был сам не свой.

— Бог простит. Зря пришел — я не обидчив. Обижаются слабые люди, которые не могут за себя постоять, а я к ним не отношусь.

— Я согласен на ваши условия относительно картин Смертолюбова.

На минуту повисло молчание, Леонид терпеливо ждал, переминаясь с ноги на ногу.

— Напомни, какие условия? — вновь возник голос.

— Передать вам на реализацию три картины сроком на три месяца за пятьдесят процентов от выставленной стоимости.

— У вас плохая память, молодой человек. На шесть месяцев за тридцать процентов!

У Леонида перехватило дыхание, и он еле сдержался. «Вот сволочь! Режет без ножа — хочет даром взять. Но делать нечего, не надо было вчера вести себя как осел».

— Похоже, у меня с памятью совсем плохо, позабыл — все так, как вы говорите. Мне крайне неудобно вас просить, но, может, все же сорок процентов?

— Поговорим, — смягчился голос в домофоне. — Проходи. — Дверь открылась.

На пороге его встретил Никодим Павлович в расшитом золотом красном атласном халате, его правая рука покоилась в кармане.

— Чаем угощать не буду — мы люди деловые. А ты молодец, умеешь вовремя исправлять ошибки. Только запомни, есть такие, которые невозможно исправить, — это как жизнь и смерть. Так что впредь вначале многократно подумай о возможных последствиях своих слов.

— Спасибо за совет и простите меня. Стас был моим ближайшим другом, и я еще не отошел после его нелепой смерти.

Весь коридор квартиры коллекционера был завален картинами, которые висели на стене плотными рядами, стояли стопками на полу, лицом к стене.

— В гостиной негде сесть: картин много, никак не приведу все в порядок, денег на более просторную квартиру не соберу, — пожаловался хозяин, останавливаясь перед закрытой дверью в комнату, служащую, по его словам, спальней.