Ему вспомнился мертвый Стас и скачущая фигура лысого на нем.

«А может, Стас тогда был еще жив и его специально ввели в такое состояние для только им известных целей? Возможно, подобная участь ожидает и тело Эльвиры».

Надеясь, что Эльвира все еще жива и ее надо только вывести из этого состояния, Леонид решил использовать в качестве шокового раздражителя электричество. Он вернулся в спальню, отрезал шнур с вилкой от светильника, зачистил провод, укрепил его концы на пальцах рук мертвой женщины и вставил вилку в розетку. Ничего не произошло, ток проходил через мертвое тело, не вызывая в нем никаких реакций, но когда Леонид до него дотронулся, его так тряхнуло, что чуть сердце не остановилось.

— Боже мой, какой я идиот! — громко воскликнул Леонид, придя в себя от удара током, и вытащил вилку из розетки.

Снимая концы провода с пальцев трупа, обнаружил на месте крепления оставшиеся черные линии.

«Я не знаю, отчего она умерла, но теперь своими глупыми действиями — тем, что нахожусь в ее квартире и тем, что делал электростимуляцию, — могу вызвать подозрение». И его охватил страх — осознание того, что сам себе устроил ловушку. Ведь теперь он, вызвав сюда милицию, из-за своих нелепых действий может оказаться основным подозреваемым. Поди докажи, что он все это делал с благими намерениями, когда Эльвира была уже мертва. Ведь для следователя все будет как по полочкам разложено: убил, чтобы не рассчитываться за картины ее покойного мужа, а перед смертью еще и пытал, чтобы узнать, где она прячет другие ценности.

Зазвучавшая мелодия мобильного в мертвой квартире ввергла Леонида в панику, он не знал, что делать, не понимал, откуда доносится музыка, и не сразу сообразил, что это звонит его телефон.

— Слушаю, — тихо произнес Леонид, словно боясь своим голосом нарушить покой квартиры.

— Понимаю, я некстати, — произнес молодой женский голос, в котором звучала насмешка. — Вы не можете говорить.

— Это не совсем так, — пробормотал Леонид, осматриваясь, соображая, все ли следы своего присутствия здесь уничтожил. — Простите, а с кем я разговариваю?

— Это Мари. Наверное, вы меня уже забыли.

Леонид вспомнил понравившуюся ему молодую женщину в темном, с великолепными формами, на красной «хонде». Независимость ощущалась в каждом ее слове, жесте.

— Я помню вас. Вот только… — Он замялся: звонок Мари был в самом деле некстати — он хотел как можно быстрее покинуть эту квартиру.

Он взглянул на мертвую Эльвиру и похолодел от ужаса — ему показалось, что она наблюдает за ним из-под прикрытых век. Заметив, что на экране мобильного телефона высветился входящий номер, предложил:

— Я мог бы вам перезвонить через полчаса? Простите меня, но я в самом деле сейчас не имею возможности разговаривать.

— Хорошо. Буду ждать, — согласилась Мари. — У меня к вам небольшое дело.

Перепуганный Леонид изнутри закрыл входную дверь на случай возможных неожиданностей, вооружился тряпкой, найденной в кухне, и прошелся ею по всему, чего могла бы касаться его рука. Хуже всего обстояло дело с телом Эльвиры, которое никак не хотело приобрести первоначальную позу. Ее одеревеневшее тело с согнутыми ногами заваливалось то в одну, то в другую сторону, принимало неестественную позу, как только он убирал руки.

«А разве бывает естественная поза для смерти?» — задал он себе вопрос и, подложив несколько диванных подушечек, кое-как придал телу нужное положение. И тут же вздрогнул, заметив, что у нее приоткрыт глаз с закатившимся безжизненным зрачком.