Среди бойцов «Боевого кулака» прошло шевеление, на парней послужной список и принадлежность командира к «крутой» конторе произвели впечатление.

— Я не мог вас видеть под Хасавюртом? — спросил стеснительный с виду парень по фамилии Ческидов, один из тех, кто воевал в Чечне.

Панкрат улыбнулся.

— Вряд ли меня мог кто-нибудь видеть. В открытую мы не работали. На сегодня все, отдыхайте. Завтра «полоса» и полигон, послезавтра дело.

— А «полосу» проходить обязательно? — подал голос все тот же Лева Копытов. — Мы все давно вышли из курсантского возраста.

— Хочу посмотреть и оценить каждого, — отрезал Панкрат. — Где ваш прежний командир?

— Погиб, — отозвался кто-то.

— Так вот, я не собираюсь быть очередным трупом. Спокойной ночи. — Воробьев вышел.

— Поздравляю, — сказал ему в коридоре Зинчук. — Похоже, вы их «взяли». Но Твердохлеба выгнали напрасно. Несмотря на гонор, снайпер он хороший, весь Кавказ прошел.

— Именно из-за гонора и гибнут люди, причем в большинстве случаев — коллеги «супермена», а не он сам. Ищите другого снайпера, это ваша забота, с этим я работать не буду.

— Тогда разрешите откланяться. — Зинчук подал руку. — О задании поговорим завтра, после прохождения «полосы» и полигона.

Кивнув, помощник Мережковского удалился. Панкрат медленно побрел по коридору, спустился на второй этаж, но к себе заходить не стал, решил пройтись по территории диспансера, превращенного в базу «Психодава».

Дежурный на входе вытянулся, когда он проходил мимо. Здесь должны были находиться не только бойцы штурм-группы, но и разведчики, аналитики, техники, хозяйственники, однако никого из них увидеть так и не удалось. Зато за каменным львом крыльца Панкрата ждал громадный, как танк, господин Твердохлеб. Если бы он признал себя виноватым, стал проситься в группу, Воробьев еще подумал бы над возвращением снайпера, но тот повел себя совсем иначе.

— Эй, полковник, — окликнул он Панкрата, глотая дым сигареты, — подойди, поговорить надо.

— Сейчас, только шнурки поглажу, — бросил Панкрат, сбегая по ступенькам крыльца на площадку перед зданием диспансера и поворачивая по дорожке к поляне за домом.

Послышалось ругательство, потом топот, на плечо Панкрата легла тяжелая рука парня, рванула его назад, и в ту же секунду Панкрат гибко высвободил плечо, сделал шаг в сторону и, не глядя назад, нанес удар локтем в грудь парня — классический суки кэн многих японских школ тайдзюцу, называемый в русском стиле «обратной кочергой».

Хрюкнув, гигант согнулся, присел на ослабевших ногах, держась руками за грудь, с немым изумлением глянул на обернувшегося Воробьева.

— Вопросы есть? — участливо спросил Панкрат.

Твердохлеб что-то промычал, качнул головой, пытаясь выдохнуть застрявший в легких воздух.

— Вопросов нет, — констатировал Панкрат тоном Сухова из фильма «Белое солнце пустыни». — Чао, стрелок. Чтобы я тебя здесь больше не видел!

Через полчаса, обойдя территорию базы, он вернулся к лечебному корпусу диспансера, превращенному в жилую и учебную зону, и принялся разбирать свои вещи.

Группа прошла «тропу разведчика» — полосу препятствий и полигон со стрельбой по «живым» мишеням весьма неплохо, чем Панкрат остался доволен. Теперь он знал индивидуальные возможности каждого бойца и мог рассчитывать на их умение действовать в нестандартной обстановке, хотя понимал, что необходима еще проверка группы в деле.