— Да вы националист, Егор Лукич. Я ведь не русский, а вы собираетесь включить меня в систему очищения России.

— Ошибаетесь, — покачал головой Крутов. — Русские за всю свою историю не были ни националистами, ни нацистами, и наши духовные лидеры испокон веков учили нас, что породнение с другими народами не является духовной смертью. Я целиком и полностью на этой позиции, и ваше участие…

— Я понял. Вернемся к моему вопросу.

— Мне нечего добавить, кроме одного: Сатана способен вселяться лишь в поврежденные умы и психику, ваш ум еще не поврежден до такой степени, и если вы согласитесь бросить ему вызов…

— Я понял. Но мне этого недостаточно. У вас есть еще аргументы в запасе?

Крутов вдруг улыбнулся, с жалостью и превосходством глянув на собеседника.

— Не знаю, знакомо ли вам совершенно удивительное ощущение… когда наступаешь на горло собственной песне, чтобы сделать кому-либо маленькое, но добро! Я испытал его. Не хотите попробовать?

Данильянц засмеялся.

— Еще раз убеждаюсь в правильности выбора посланца вашими начальниками. Вы не просто мастер боя, но и хороший психолог, Егор Лукич. Полковники, с которыми я встречался, в массе своей не производят впечатления умных людей. Хотя мне от этого не легче. Почему все-таки вы пришли именно ко мне? Ведь я на самом деле босс довольно мощной криминальной группировки и многие свои дела проворачиваю в обход закона.

— Это возрастное, — сказал Крутов. — Пройдет. У вас будет столько возможностей поработать на закон, что в конце концов вам это понравится. Потому что против нас собраны несметные силы, главное оружие против которых — ум и природный дар обходить препятствия.

— Мои партнеры меня не поймут. Впрочем, конкуренты тоже.

— Вам предлагается проявить себя в ином плане, подняться на уровень выше, а то и на два, сражаться с противником, который достоин не только ненависти, но и уважения, ибо ему почти удалось завоевать Землю. Вас это не вдохновляет?

— Не очень, — признался Данильянц.

— В таком случае дальнейший наш разговор бесперспективен, — сухо сказал Крутов. — Я ничем помочь вам не смогу. Вероятно, наши аналитики все же ошибаются иногда.

Данильянц, оставшись рассеянно-спокойным, допил чай.

— Это правда, что ваш противник… э-э, применил против вас психотронное оружие?

— Правда, — кивнул Егор, начиная тяготиться беседой. — Индивидуальные излучатели типа «удав», так называемые «глушаки», и стационарные системы кодирования «лунный свет».

— Вы их видели?

— Я испытал их на себе.

— Да?! И выжили?

— Как видите.

— Не сердитесь, Егор Лукич, я привык взвешивать все «за» и «против», прежде чем начать любое мало-мальски серьезное дело, а тут ведь предлагается полный переворот деятельности. А у вас на вооружении нет «глушаков»?

Крутов подозрительно посмотрел на гостя.

— Прямое обращение к психике человека допустимо только в случае угрозы жизни или для лечения больного. Наши службы обходятся без технических устройств подавления воли.

— Я что-то слышал об этом. — Данильянц пошевелил пальцами. — Кажется, вы каким-то образом воздействовали на брата Жоры. Это имеется в виду?

— И многое другое. В этом плане я еще ученик.

— Скажите, Егор Лукич, вы и на меня можете воздействовать… дистанционно, без применения «глушаков»?

— Такой задачи на сегодняшний день я не ставил.