Встреча с коллегами из Рязанской школы выживания должна была состояться только завтра, но он не знал, как отговориться от предложения.

Вошла Лариса с подносом, поставила на столик чашки с ароматным капуччино и конфеты.

— Может быть, по глоточку вина?

— Я за рулем.

Люся сделала пренебрежительную гримаску:

— Если гаишников бояться — за руль лучше не садиться. Могу предложить коньяк, водку, виски.

— Спасибо, не надо.

— Что ж, кто отказывается от радостей жизни, рискует вовсе остаться без удовольствий. Я вот в отличие от тебя могу позволить себе выпить в любое время суток. Кстати, Диана тоже.

Люся грациозно поднялась, принесла бутылку текилы и рюмку, налила почти полную и выпила. Зажмурилась, бросила на Дмитрия призывный взгляд, потянулась так, что едва не лопнула кофточка на груди.

— Классная самогонка! Жить хочется.

Слово «хочется» она произнесла с двусмысленным оттенком. Села напротив, снова закинула ногу на ногу, так что блеснули трусики.

Даже самые красивые ноги где-то заканчиваются, меланхолически вспомнил Дмитрий чье-то высказывание, размышляя, как побыстрее свалить отсюда, не обидев хозяйку.

— Диана говорила, что ты профессионал, — сказала Люся, томно глядя на гостя заблестевшими глазами. — Может, покажешь мне какой-нибудь прием, чтобы я могла не бояться хулиганов? А то женщина я одинокая, беззащитная, поэтическая… живу без друга…

— Ты еще молодая, — рассеянно сказал Дмитрий, — и красивая, еще встретишь своего друга.

Люся иронически покачала пальцем, налила еще полрюмки текилы, выпила.

— Благодарю за комплимент, Дима, ты очень мил. Только я не так уж и молода, просто выгляжу юной девой.

Юной девой Людмила никак не выглядела, но говорить ей об этом не стоило.

— Твоей Дианочке легко держать себя в форме, ей всего двадцать семь, а мне за сорок… — Еще глоток текилы. — Недаром говорят: молодая красивая женщина — чудо природы, а немолодая красивая женщина — чудо искусства. Разве я не чудо?

— Чудо! — согласился Дмитрий.

— Тогда чего же ты выкобениваешься? — Люся поставила бутылку и рюмку на стол, вдруг одним движением села к нему на колени; волна запахов — духи, текила, запах горячего женского тела — обрушилась на Булавина. — Почему делаешь вид, что не замечаешь моего внимания? Хранишь верность Диане? Да она ничего не узнает! Хочешь меня? Ведь хочешь, я чувствую! Давай прямо здесь, а? Никто не войдет, здесь ковры… — Она начала расстегивать пуговицы на рубашке Дмитрия, повела плечами, сбрасывая костюм, и Дмитрий понял, что напрасно надеялся на мирный исход «дружеского застолья».

Перехватил ее руки, отвел лицо от жадно ищущих его губы губ женщины, гибко перекинул ее на свое место и встал.

— Извини, Люся, но у меня мало времени. — Он виновато развел руками. — Честное слово.

— Профессионал хренов, — почти трезвым голосом отозвалась она, берясь за бутылку. — Если бы хотел — успел бы. Все же в любви профессионалы — женщины, а мужчины — только любители. Иди, ищи свою Диану, может быть, и найдешь.

Люся встала, покачнувшись, неуверенно пересекла кабинет, утопая в толстом зеленом ковре по щиколотку, рухнула в кресло за рабочим столом, ткнула пальцем в селектор:

— Костя, выведи его отсюда.

В кабинет вошел боксерского вида охранник.

— Большое спасибо за кофе, Людмила Николаевна, — с преувеличенной любезностью сказал Дмитрий, вспоминая, где он видел этого парня.