Возвращаясь, Егор заехал в березовую рощу на берегу речки Березны и лег на спину в молодую травку посреди поляны, раскинув руки и глядя в небо с легкими белыми облачками. Лежать было так приятно, что не хотелось ни куда-то ехать, ни думать, ни мечтать. Природа мощно влияла на душу человека, растворяя ее в себе, и уже в который раз Егор почувствовал себя частью Природы, частью Вселенной, внимательно наблюдающей за ним.

Сколько он так пролежал, утонувший в небе, Егор не запомнил. Очнулся же от ощущения холодного ветерка, коснувшегося лба. Прислушался к тишине леса сквозь тихое журчание воды и шелест листьев и почувствовал приближение человека. Кто-то сильный, ощутимо опасный, бесшумный, как тень, однако не несущий угрозы и зла пробирался между деревьями и наблюдал за лежащим на траве Егором так, словно видель его сквозь заросли.

— Эй, охотник, выходи, — негромко проговорил Крутов, оставаясь лежать.

На краю поляны шевельнулись кусты жимолости в нежной зелени молодой листвы, словно там прятался зверь, однако гость появился с другой стороны, из-под речного обрыва, вырос бесшумно возле поваленной сосны. Крутов сел, разглядывая его, узнавая не без удивления старого знакомого — Витязя Георгия, бывшего ученика деда Спиридона.

— Кажется, я имею честь лицезреть посланца Предиктора.

— Угадал, — белозубо рассмеялся Георгий, присел рядом на траву. — Отличный денек сегодня. Я рад, что ты забрел в лес, не то пришлось бы искать тебя в деревне.

— Зачем меня искать? Как говорит мой дядька: где щи, тут и нас ищи. Почему именно ты послан ко мне? Неужели Витязи тоже разносят вести Предиктора?

— Ходоком может стать каждый. Я исполняю Замысел недалеко от твоей вотчины, вот мне и поручили миссию Ходока. С Борисом Мокшиным ты неплохо управился. — Георгий одним движением руки поймал пролетавшего мимо шмеля, погладил его полосатое тельце и отпустил. — Даже я не смог бы лучше, теперь выходи на его братца. Скоро они к тебе пожалуют.

— Откуда ты знаешь про Бориса?

— Ориентированный на выполнение Замысла Витязь должен знать все по порученному ему делу. — Георгий, одетый в дорожный костюм: куртка, полуспортивные брюки, кроссовки, подмигнул Крутову, достал из кармана дискету в пластиковом прозрачном чехольчике. — Это твое задание. Досье на одного брянского деятеля, у которого сейчас служит мой тезка Жора Мокшин.

— У меня нет компьютера.

— Вообще-то мастер живы должен считывать запакованную в дискете информацию и без техники, но если ты еще не дошел до этого, найди компьютер и прочитай.

Егор недоверчиво посмотрел на Георгия, взвесил в руке дискету и положил в карман рубашки.

— Может быть, поедем ко мне, пообедаем вместе? Заодно и побеседуем.

— Мне пока лучше в твоей деревне не светиться, — покачал головой ученик деда Спиридона, ничуть не изменившийся с момента их первой встречи. — Слишком много там у тебя недоброжелателей, а у них глаз острый.

— Тогда ответь мне на несколько вопросов. Ходок, предупредивший о будущем посланце Предиктора, не смог или не захотел просвятить меня насчет ситуации вообще и судьбе движения в частности. Почему обо мне вспомнили так поздно, спустя полгода после уничтожения лаборатории? Что вообще происходит в стране?

— Тебя не трогали, потому что ты должен был пройти испытание забвением. Прошел ты его слабенько, не чисто, но все же прошел.