Поначалу Ираклий скептически отнесся к высказываниям Плевина, иногда образным, иногда излишне резким, однако, узнав, что инцидент с сыном Плевина в клубе был спланирован и реализован специально для проверки реакции бывшего полковника, он сумел подавить злость (Мария тоже, выходит, участвовала в экзамене?!) и слушал своего начальника уже без эмоций.

В сферу ответственности Федотова вошли два направления деятельности «четверки»: работа против набирающей силу Службы тотального криминального контроля (СТОКК), созданной на государственном уровне с благими намерениями, но подчиненной Проекту, и выявление агентов влияния или, как их еще называли, людей-ретрансляторов сил Сатаны. Именно эти люди являлись центрами «кристаллизации» черного эгрегора и проводниками Программы Сатаны на всех уровнях.

— Что с ними будет потом? — поинтересовался Ираклий. — Допустим, мы вышли на агентов влияния, что дальше?

— Дальнейшая их судьба уже не ваша забота, полковник, — сказал Гаврила Рафкатович, полный, с проседью в черных волосах, вальяжный с виду, с властным породистым лицом аристократа. — Ими будет заниматься другая структура Катарсиса — служба непосредственного воздействия. Кстати, ваш друг Егор Крутов вошел в ее состав на правах лидера зоны.

— Это неудивительно, — пожал плечами Ираклий. — Почему бы вам не привлечь к работе еще двух моих приятелей, Корнеева и Воробьева? Они тоже специалисты высокого класса.

— Всему свое время, полковник, — усмехнулся Плевин. — Ищите себе помощников. По Замыслу вы лидер второго ранга и имеете право на формирование команды. Но ошибки при подборе кадров должны быть исключены. Ошибетесь — окажетесь вне сферы деятельности Катарсиса. И еще одно непременное условие: боевые действия в вашей деятельности должны быть исключены!

Ираклий кивнул. Он был готов к такому заявлению — Мария уже посвятила его в концепцию Катарсиса, — хотя и не понимал, как можно избежать насилия в мире, где оно возведено в ранг закона.

Плевин понял его колебания.

— С одной стороны, если мы не сбережем себя, не сбережем и Россию, Ираклий Кириллович, с другой стороны, возможны упреждающие превентивные меры, исключающие применение физической силы и военных действий.

— А если придется защищать свою жизнь?

— Естественно, этого права у вас никто не отнимает. Но стремиться надо к такому уровню воздействия на реальность, который исключает силовые разборки.

— В Катарсисе есть такие люди?

— Витязи, волхвы.

— Я знал одного Витязя, который отлично воевал, не хуже мастера боя…

— Применение силы допустимо лишь при защите жизни людей, Витязи — наша «аварийная» защитная линия, как правило, они вмешиваются в боевые действия, чтобы спасти людей. Волхвы же сами формируют защитные линии, на ином уровне. Но давайте вернемся к вашим правам и обязанностям.

— Я уже понял, — изобразил улыбку Ираклий. — Обязанностей у меня гораздо больше, чем прав. Это нормально. Сообщите лишь то, что я не имею права делать, сбережете время.

Улыбнулся и Плевин.

— В Сент-Луисе, есть такой город в США, в штате Миссури, пожарный не имеет права спасать женщину, если она в ночной рубашке. Вам такое деяние разрешено.

Ираклий невольно засмеялся.

— Каких только законов не придумает пьяный и больной законодатель. Наверное, наши думцы мало чем отличаются от американских. Вы были в Штатах?

— Где я только не был, — спокойно ответил Плевин. — Даже в Австралии. Кстати, неправда, что страус при опасности прячет голову в песок. Эту легенду выдумал Плиний Старший еще две тысячи лет назад, с тех пор она и гуляет по свету.