Я взял курс на Правительственный город, преследуемый выстрелами догоняющих меня машин, ловко ускользая от летящих мне вслед снарядов.

Погасив все фары, я сбросил высоту до минимума.

Подумать только, я убивал себя собственными руками.

При скорости пятьсот миль в час меня так заносило, что я едва не терял управление. Я надеялся, что преследователи потеряют меня из виду среди скал.

Выстрелы стали реже, и я знал почему: они рассчитывали, что меня перехватят у края пустыни.

Наверное, эфир сейчас наводнен сообщениями полиции Правительственного города о моем побеге.

Я настроил радио на главную волну. Вот оно — номер моего аэромобиля! Приказ всем «синебутылочникам» остановить машину с таким номером. Эти слова заставили меня вздрогнуть.

Но мысль о тридцатидневной изощренной пытке в подвалах Аппарата быстро привела меня в чувство. На максимальной скорости, не думая о том, что в любую минуту двигатель может взорваться от перегрева, я начал петлять среди скал, вырастающих на пути к моей заветной цели.

Впереди, в мутном лунном свете зияла черная пасть каньона; я устремился туда и помчался по нему, едва не цепляясь за стены и дно.

Это показалось мне опасным, я поднял аэромобиль выше и оказался между двумя горными вершинами.

Внизу темной пропастью разверзся еще один каньон, узкий, уходящий глубоко вниз. И я стремительно полетел в эту пропасть.

Только теперь я почувствовал, что мои руки кровоточат; одно запястье определенно было вывихнуто. Но я стиснул зубы и не думал сдаваться.

На бешеной скорости — более пятисот миль в час — я выскочил из каньона и увидел прямо перед собой огни Правительственного города.

На холме вырисовывался силуэт королевской тюрьмы, суровой и ужасной крепости, казавшейся в зеленом свете луны еще ужаснее, но именно здесь мне по иронии судьбы суждено было искать убежища.

Если я сюда попаду, Ломбар не сможет до меня добраться.

Зловещее здание очень быстро увеличивалось в размерах, слишком быстро!

Резко сбросив скорость, я услышал скрежет тормозов и едва не врезался в ворота королевской тюрьмы.

Глава 7

Когда дым рассеялся, я был настолько поражен размерами каменных арок над головой, что даже не удивился, как я еще до сих пор мог двигаться.

Я за что-то зацепился и не мог встать. Потом понял, что это сумка, висевшая у меня на шее, задела рычаг управления.

Освободившись, я вылез из аэромобиля и, шатаясь и спотыкаясь о камни, побежал к воротам.

Охранники!

Они опустили свои пики!

— Стой! Сюда нельзя!

— О, пожалуйста, ради Бога! — заплакал я, со страхом оглянувшись через плечо, и, снова повернувшись к охранникам, принялся их умолять: — Я должен видеть верховного судью Волтара, срочно!

— Что там? — спросил охранник, указывая на мою сумку. — Бомба?

— Убирайся отсюда! — крикнул второй охранник. О боги, это моя последняя надежда!

— Пожалуйста! — взвизгнул я.

С балкона здания суда раздался чей-то недовольный голос:

— Что за шум?

— Этот человек хочет попасть в тюрьму, ваша светлость. Такого раньше никогда не случалось!

— Что ему надо?

— Доказательства! — прокричал я, подняв вверх сумку. — У меня здесь доказательства!

— Проведите его в камеру для посетителей, — произнес недовольный голос. — Я надену мантию и спущусь. Никогда не слышал ничего подобного — кто-то хочет попасть в тюрьму!

Я услышал, как хлопнула балконная дверь, и в страхе посмотрел на небо.

Меня провели по камням внутреннего дворика, потом мои охранники подали сигнал, и еще один страж отворил скрипучую дверь.