Да, да, я и прежде, едва услыхав о секретных работах на плато, имел в виду сооружения на случай глобальной войны. Только я думал, что это будет какой‑нибудь штаб по управлению войсками или по использованию военных космических объектов.

— Надеюсь, Такибае взвесил все последствия своего шага?

— Его никто об этом не спрашивал. Во всяком случае, мне было бы кое‑что известно… Такибае доверяет мне больше, чем другим.

— Такибае знает вашу порядочность, — я не мог не восхититься женщиной, которая жертвовала собой ради того, чтобы помочь своему народу. Да, именно с Луийей я пошел бы на край света — такое чувство во мне возникло.

Луийя тряхнула густыми волосами.

— Перед тем как он согласился назвать Атангу преемником, он показал мне убежище и дал ключ…

Мы вышли на лестницу, которая вела во двор. Слева на площадке была железная дверь, рядом с которой висел за стеклянным окошечком свернутый кольцом пожарный рукав. Это соседство возбуждало мысль о том, что и железная дверь как‑то связана с противопожарной безопасностью.

Луийя достала ключ. Он висел, оказывается, у нее на шее в виде украшения — медная овальная пластинка с дырочками. Вставила пластинку в прорезь на двери, и дверь тотчас отворилась вовнутрь. Мы очутились в бетонированном коридоре, освещенном, вероятно, от аккумуляторных батарей.

— Ну, вот теперь мы углубляемся в толщу скалы, которая нависает над резиденцией, — объяснила Луийя.

Голос ее дрогнул. Спертый воздух и глухая тишина действовали на нервы и мне.

— А если нас застанут?

— Сейчас никому дела нет. Об убежище не знает даже охрана… Эти люди учли все. Случись беда, нельзя будет положиться ни на одну охрану мира. Кто знает, чему сохранит человек верность, когда все полетит в преисподнюю?..

Мы прошли по коридору прямо и затем поднялись ступенек на двадцать. Я обратил внимание на широкую стальную дверь.

— Там хранятся запасы воды и продовольствия, а также оружие. Так объяснил Такибае…

Одолев еще один небольшой подъем, мы оказались в помещении, напоминавшем по форме отрезок громадной трубы. Здесь находилось нечто, принятое мною вначале за баллистическую ракету колоссальной мощности. «Ракета» покоилась на передвижной платформе, колеса стояли на стальных рельсах, упиравшихся в гранитную стену.

— Автономное противоатомное убежище, рассчитанное на пять человек, — сказала Луийя. — В случае угрозы затопления ангара вся штука передвигается к стене, срабатывает специальное взрывное устройство…

Она что‑то еще объясняла, но слова больше не доходили до меня. Я дрожал мелкой дрожью, сам не зная отчего.

На корпусе убежища, разделенного на секции стальными обручами, темнело овальное углубление. Луийя нашарила прорезь и вставила тот же ключ. Машина, скрытая в чреве сооружения, опознала код, по ее сигналу открылся люк и выбросилась лесенка с тонкими поручнями.

Я плохо владел собой, поднимаясь в убежище следом за Луийей. Голова кружилась — загробный мир разверзся передо мною…

Синий сигнальный свет освещал отсеки, нашпигованные техникой. Глаза разбегались от зловещего совершенства предметов, назначение которых я только угадывал. Над созданием этих чудес трудились, конечно, тысячи умов и тысячи рук…

Оставаться в убежище не хотелось, оно подавляло и вместе с тем — страшно! страшно! — манило, как манит раскрытый зев могилы: мы только боимся в этом сознаться, торопясь уйти прочь с кладбища…

— Угроза войны — не вымысел, — у самого уха сказала Луийя.