– Дверь тумбочки, которую я прислала тебе, как и сама тумбочка в целом, – это копия той, что стоит на столе.

Катрин снова взглянула на стол и тумбочку, стоявшую на нём. Вера продолжила:

– Открывая копию, ты открываешь оригинал и попадаешь туда, где он находится.

Катрин не могла найти слов.

– Это колдовство?!

– Пусть будет колдовство, раз так тебе понятней, но лично я не люблю эти попсовые выражения, мне больше нравится слово «умение». Я умею делать копии дверей, ты тоже научишься, возможно…

– С окном та же история?! – Катрин взглянула в сторону окна, за которым, по словам Веры, находилась Норвегия.

– Почти. Я лишь сделала копию стекла, но стекло не открывается, как дверь, а лишь передаёт изображение.

Катрин была поражена до глубины души, но старалась этого не показывать, хотя получалось у неё плохо.

– А что насчёт чтения мыслей?

– Здесь всё просто и скучно – ты всегда умела это делать.

Катрин смотрела на неё, как ребёнок на родителей, которые наконец признались ему в том, что тот усыновлён.

– Видишь ли, тот шампунь лишь помог запустить спящий механизм. В нём содержатся некоторые ингредиенты – раздражители. Они-то и вытащили наружу твои врождённые способности, а заодно доказали мне, что от тебя будет толк.

Всё это звучало так наигранно и сказочно, что Катрин чувствовала себя полной дурой. Ей казалось, что Вероника издевается над ней, заставляет поверить в то, чего на самом деле нет, чтобы потом насмехаться и крутить пальцем у виска: «Колдовство? Врожденные способности? Ты что, правда, поверила во всю эту чушь?»

Наконец Вера закончила помешивать содержимое тарелки и, встав с кресла, подошла к Катрин. Глядя с нескрываемым удовольствием в смущённые глаза своей гостьи, она дала ей эту тарелку, наполненную обычной прозрачной водой.

– Что мне с этим делать?

– Разлей в кружки на столе, но сперва надень это, – Вера указала пальцем на костюм, висящий на дверце шкафа.

Наряд состоял из модной серой юбки, такого же цвета пиджака с двумя пуговицами внизу и чёрного короткого топика. Рядом друг к другу жались модные туфли на высокой платформе – на ценник подобных Катрин обычно даже не глядела, разгуливая магазинам. В целом этот наряд был похож на то, во что была одета сама Вера, но выглядел немного вульгарнее и даже чуточку лучше, а значит, был полной противоположностью тому, что обычно носила Катрин.

– Я это не надену.

– Ещё как наденешь! И хватит пререкаться.

Желваки на лице Катрин напряглись, а глаза гордо заблестели, но Вера быстро остудила этот «замах» своим ледяным взглядом, и Катрин сдалась. Бормоча что-то невнятное, она принялась переодеваться. Одежда была выглажена и пахла дорогими духами – не резкими и сладкими, вроде тех, которыми пользуется её мать, а очень нежными и слегка возбуждающими.

Девочка чувствовала себя очень неловко, но при этом одежда была словно по ней сшита: отлично сидела, не стесняла движений и даже немного меняла фигуру. Полностью переоблачившись, Катрин подошла к зеркалу и тихонько ахнула: на неё смотрела совершенно незнакомая ей особа. Чёрные волосы, деловой стиль – всё это было таким чужим и таким привлекательным, что даже скованность и нескладность Катрин не сильно портили общее впечатление.

– Хватит красоваться, открой дверь нашим гостям и не забудь про воду.

– Гостям?

– Да, гостям. Только матери своей не попадись снова.

В дверь постучались. Вера улыбнулась и кивнула в сторону кружек, стоящих на столе.

Катрин стояла на месте как вкопанная, не решаясь пошевелиться.