Мне показалось, что эта предосторожность несколько лишняя и намеренно привлекающая внимание — дама была, как говорится, в теле, с нечетко обозначенной талией, довольно полными ногами, мощным торсом и мускулистыми руками.

Дизайнер, если он был и занимался оформлением подвала, вряд ли утруждал себя поисками деталей, стилистически выбивающихся за рамки названия: вдоль бетонных некрашеных стен тянулись трубы водопроводных или канализационных коммуникаций, грубо сколоченные деревянные столы украшали вспоротые консервные банки, приспособленные под подсвечники и пепельницы

Выбивалась из помоечного стиля только сцена в центре зала да стойка отделанного черным деревом бара.

Туда я и направился, ощутив острую потребность чего-нибудь выпить. Моя спутница двигалась в том же направлении, приветливо помахивая на ходу ручкой молодой женщине, которая стояла, заплетя ноги крестом, у барной стойки.

На ней было простенького фасона платье кремового оттенка с круглым вырезом, отороченным по краю полоской кружев. Подчеркнуто скромный этот наряд и расслабленная, природной грации, поза сообщали ей сходство с простодушным олененком Бэмби из мультипликационного фильма. Прекрасные соломенного цвета волосы были расчесаны на прямой пробор и заплетены в две перекинутые на грудь косички.

Аромат здоровой свежести, исходивший от нее, я ощущал физически.

Ее овальное, правильно вылепленное лицо, облитое легким загаром и начисто лишенное макияжа, было неброско красивым. А впрочем, это неверное определение. Лицо девушки в самом деле отмечено печатью природной, истинной красоты, которая, избегая ярких внешних проявлений, так очевидна и бесспорна, что перехватывает дыхание у всякого смотрящего на нее. Я уселся на высокую табуретку рядом с ней.

— Странно, — сказал я, наблюдая за тем, как моя «болонка», поотстав, оживленно воркует с сидящим за столом лысым человеком в черной кожаной безрукавке на голом теле. То и дело поглаживая его по голому черепу, она что-то нашептывала ему на ухо. Потом они поцеловались. Поцелуй был долгий, страстный и настолько откровенный, что я, хоть и человек привычный, настороженно замер, опасаясь, что на этом парочка не остановится.

— Что странно?

Голос был негромкий, но глубокий и неожиданно низкий для этой хрупкой девушки.

— Мне показалось, что тут собираются так называемые продвинутые люди. Но вы к ним как будто не принадлежите.

— Да? И почему вам так кажется?

— У вас другие глаза. Да и вообще… Вы напоминаете мне хрупкого олененка, заплутавшего в лесу.

Между тем моя дамочка перекати-поле, вспорхнув со стола, где развлекалась с лысым, неспешно направилась в нашу сторону сквозь дымный сумрак.

— Ваша приятельница? — спросил я.

— Фанни? Да нет… Просто знакомая. Виделись пару раз.

— Фанни? — удивленно переспросил я.

— Так ее зовут наши тусовщики. Наверное, это прозвище.

— Надо признать, оно ей подходит.

Бэмби пристально посмотрела на меня, но ничего не сказала. Они с Фанни облобызались и отошли в сторонку, забыв о моем существовании. Я вспомнил о цели своего визита, обвел неторопливым взглядом жужжащую публику за столами и, к своему удивлению, обнаружил немало знакомых по телеэкрану персонажей, — как видно, заведение в самом деле пользовалось успехом у определенной части столичного общества.