Михаил Дорин. Кавказский рубеж 11
Глава 1
Дымка на глазах начала рассеиваться, открывая вид на корабли под флагом ВМФ Советского Союза. К берегу приближались два больших десантных корабля. Пока я выполнял вираж в километре от каменистого пляжа, оба судна уткнулись носами в гальку. Створки раздвижных ворот в носовой части открылись. И первыми по опустившейся аппарели на берег выкатились два БТР-80. Они сразу уходили с пляжа, занимая фланги. Следом за ними пошли основные силы два танка Т-80. Личный состав «чёрных беретов» высаживался вместе с техникой, сразу занимая сектора стрельбы. — 317-й, я Кама-1, «ленточка» замедлилась, — выдохнул в эфир Трофимов. Грузинская колонна, которая ещё минуту назад рвалась к Тамышу, встала. Я видел, как замыкающие БМП-1 начали сдавать назад, наезжая на кустарники. Пехота спрыгивала с брони и вылезала из грузовиков, рассыпаясь по «зелёнке» вдоль трассы. Наступление захлебнулось моментально. Они больше не пытались атаковать, спешно окапываясь и искали укрытия. — Против такой силы в лобовую не попрёшь, — спокойно сказал Лёха по внутренней связи. В эфире моментально появились новые позывные. — Обруч, я 405-й, занял зону. Высота 3900, — раздался хриплый голос. — Обруч, принял. 720-й, вам на связь с Архаром. Прошли рубеж 35. — 720-й, понял. — Обруч, я Галька-1, высадку завершил. «Коробки» выдвинулись, — доложил кто-то с земли. — Принял, Галька-1. Пора нам было «закругляться». Горели лампы аварийного остатка. — Кама-1, я 317-й. Аварийный остаток топлива. Ухожу на точку, — нажал я кнопку выхода в эфир. — Кама-1, принял 317-го. Возврат на базу. И… спасибо, «полосатые», — громко ответил Трофимов. — Это всего лишь наша работа. До встречи, — ответил я, отворачивая вертолёт в сторону моря. Группой из трёх вертолётов мы встали на обратный курс, не допуская резких разворотов. С таким остатком топлива лучше активно не маневрировать. — Дальность до точки? — запросил я у Лёхи. — 45. Подлётное время 10 минут, — ответил мне оператор, пока я занимал высоту 100 метров. Ведомый к этому времени пристроился справа. На встречном курсе, чуть выше нас, прошла пара штурмовиков Су-25, отстреливая тепловые ловушки. Вертолёт летел ровно, без колебаний и скольжений. При аварийном остатке топлива, если неаккуратно сманеврировать, можно «хапнуть» воздуха в топливную систему. А это тут же приведёт к самовыключению двигателя. До Бомбора лететь всего ничего, но с пустыми баками это расстояние казалось в разы больше. На берегу, история грузино-абхазского конфликта уже пошла по какому-то другому пути. — Саныч, подходим к точке, — сообщил Лёха. — Остатки в группе? — запросил я в эфир информацию у остальных. — 318-й, 200. — 212-ый, 240. Загорелись лампы. — «Лачуга», я 317-й. 200 метров, давление аэродрома установил. Подходим к точке тремя единицами, удаление 10. Остаток аварийный. Прошу посадку с ходу. В эфире на пару секунд повисла тишина. Видимо, группе руководства было необходимо подготовиться к нашему внеочередному заходу на посадку. — 317-й, я «Лачуга». Полоса свободна. Ветер встречный, три метра. Посадку с ходу разрешил, — ответил руководитель полётами без лишних формальностей. — Принял, «Лачуга». На стоянку сяду, — спокойно ответил я, поворачивая в сторону капониров. |
