Михаил Дорин, Валерий Гуров. Военкор 2
Глава 1
Рампа грузового Ан-22 медленно опускалась на бетон кабульского аэродрома, впуская знойный воздух в грузовую кабину. Отбросив последние остатки сна, поднялся на ноги и проследовал на выход. Я медленно спускался по металлической, чуть вибрировавшей, поверхности. Столица Афганистана встречала духотой и палящим солнцем. Сухой, выжженный воздух обрушился моментально. Ощущение было такое, будто я вошёл в цех термической обработки. Спустившись на бетон, я остановился у подножия рампы и огляделся. — С прибытием! — прошёл мимо меня один из членов экипажа «Антея». — Благодарю за доставку. — Да не за что. Ждём на обратном рейсе. Рядом, метрах в пятидесяти, стояли «вертушки» Ми-24, прикрывавшие нашу посадку. На фоне бледного неба всё ещё таяли полосы отстрелянных тепловых ловушек. Справа шла погрузка. Несколько солдат поднимали в грузовой отсек Ан-12 деревянный ящик. Несли осторожно, как стекло. Перед самолётом стояла «шишига», в кузове которой было ещё два подобных ящика с фанерными крышками. На каждом написаны фамилии. Чернила выцвели от жары. Рядом стоял офицер и курил, рукой в виде козырька прикрывая лицо от прямых солнечных лучей. — Вроде войны нет… — покачал я головой, наблюдая, как на Родину отправляют погибших ребят. Как я понял, активная фаза Афганской войны закончилась. Однако Советский Союз полностью Афган не покинул. Так что редкие, но потери всё же есть. На фоне погибших диссонировала очередь к открытому Ан-26, растянувшаяся в тени технического ангара. Там загружались «дембеля» в новенькой форме с дипломатами. Пацаны никуда не спешили, улыбались и ждали, когда самолёт полетит домой. Пара солдат с автоматами подошли к рампе. Один из них бросил на меня любопытный взгляд. — Журналист? — коротко спросил он, замедляя шаг. — Карелин. Газета «Правда». Солдат кивнул и пожал мне руку — крепко, по-военному. — Сейчас за вами дежурная машина подъедет. — Где ждать? — уточнил я. — Вон там, — солдатик указал он на низкое бетонное строение с облупленной белой краской и флагом с серпом и молотом. — Там если что подскажут. — Проводить? — спросил второй солдат. — Сам дойду, спасибо, мужики. Я двинулся в сторону здания с флагом. Бетон был раскалён настолько, что казался мягким. Ощущение было такое, что я иду по раскалённому противню. Добравшись до здания, я открыл скрипучую дверь и вошёл в прохладный холл. Почти сразу на входе стоял стол, за которым сидел дежурный с бурым загаром. — Карелин. Спецкор газеты «Правды». — Ага, — сказал дежурный и полез в потрёпанный журнал. — Есть такой. Ждите, за вами придут. Я дождался, когда минут через пятнадцать к зданию подкатила дежурная «таблетка» и водитель трижды посигналил. Внутри УАЗа воздух был ещё более спёртым, чем на открытой местности аэродрома. Всю дорогу я рассматривал окрестности. — Можно вопрос? — произнёс водитель, когда мы проехали минут десять. — Задавай! — Как там на нашей Родине? Что народ говорит? Я помолчал с минуту, прежде чем ответить. — Переживают, гордятся, — я пожал плечами. — Вы, мужики, здесь большое дело делаете, и в Союзе это понимают. — Да моё-то дело маленькое, баранку крутить, — хмыкнул водитель. — Но приятно слышать! Я отвернулся обратно к окну. Мы уже подъезжали к окрестностям Кабула. На улицах суетились местные — мужчины в широких одеждах, старики с чётками, женщины в парандже, дети с канистрами у колонки. |
