Виталий кивнул и направился к двери. Он повернул замок. Щелчок раздался громко в ночной тишине редакции. Казанов запнулся на секунду, будто сам себе объяснял, зачем это сделал. А я сразу понял, что разговор у нас будет не для чужих ушей.

Он повернулся ко мне и сел напротив, сложив руки на коленях. Его взгляд был прямым, но за этой прямотой чувствовалась тяжесть того, что он собирался сказать.

— Ну как вы устроились, Алексей?

— Знаете, Виталий, а вы уж точно знаете, мы с Юлей заявление подали. Свадьбу решили не откладывать. А сестра моя теперь в школе работает, историю преподаёт. Всё вроде как входит в привычное русло. Работа, дом, люди рядом.

Казанов слушал внимательно, периодически кивая.

— Рад за вас, — сказал он. — Но вот скажи… не думал ли вернуться? Поработать со мной на одном из направлений? Люди твои качества ценят, опыт у тебя особенный.

— Виталий Иванович, пожалуй, пока не хочу. Хочется пожить для себя. Я Юле обещал. Да и книгу ещё не написал.

Казанов усмехнулся едва заметно.

— Обещание — это святое. Тем более любимой женщине.

Я наклонился вперёд и посмотрел в глаза Виталия.

— Либо ты прямо сейчас скажешь, что нужно и что на самом деле происходит, либо давай закроем этот разговор. Предложение о чае ещё в силе.

Я говорил напрямую. Мне хватило того, как меня выдернули вместе с наградой в придачу из Афганистана, чтобы я понял — второй раз такого я не допущу.

Казанов не стал отмалчиваться или как-то переубеждать меня в неправильности моих выводов.

— В КГБ сейчас не всё гладко, Лёша… — он помолчал, будто взвешивая, стоит ли продолжать. — Ты же слышал, как нам пришлось вывести авианосную группу из Средиземного моря? Плюс не важные дела в Сирии. Афганистан по-прежнему тлеет. Африка не даёт покоя. Есть люди… не буду пока называть фамилии, которые ведут весьма странную работу.

— В каком смысле странную? — я нахмурился.

— В таком, что официально всё выглядит правильно, — сказал он. — Бумаги оформлены, приказы подписаны, обоснования железные. Спроси в лоб, и они докажут необходимость такого рода решений. Но по сути… эта работа направлена против Союза.

Он сделал паузу, посмотрел на меня, проверяя реакцию.

Я сжал кулаки на коленях.

— Спящие? Агенты влияния?

— Фактически. Всё похоже именно на то, что эти самые «агенты» добрались до самых высоких постов. Решения, которые принимаются, подрывают страну изнутри. И делают это с таким видом, будто всё ради нашей безопасности, — развёл он руками.

Я почувствовал, как внутри всё холодеет. Если уж Казанов говорит так открыто, значит, дело куда серьёзнее, чем просто «не всё гладко». И ведь я знаю, к какому концу приведут страну эти «эффективные менеджеры» с либерально-демократическими реформами.

Я провёл ладонью по столу, собрал в кучку разбросанные листы с набросками книги.

— И чем я могу помочь? Тут нужны не пистолет или граната. Этим ты предателей не сдвинешь.

— Слишком много таких людей укоренилось наверху. Они не боятся газет. У них всё схвачено. Ты их не сдвинешь статьёй, даже если она выйдет. В этом я тоже сомневаюсь.

Он коротко пожал плечами и облизнул пересохшие губы. Впервые мы разговаривали настолько откровенно.

Казанов положил руки на столешницу и внимательно на меня посмотрел.

— Думаю, страна должна пройти очищение. И, возможно, развал. Иначе всё это болото не вытравить, — ошарашил он меня.

Слова «развал» из уст Казанова звучали не как угроза, а как диагноз. Первое желание было вмазать ему.

Через шесть лет все самые страшные опасения сбудутся.