— Вы обещали вернуть мои вещи.

Он кивнул, будто только этого и ждал.

— Конечно. Я своё слово держу.

Андрей Викторович вышел из машины, подошёл к багажнику. Ключ щёлкнул, и крышка приподнялась. Внутри лежал мой рюкзак. Камера, фотоаппарат — всё было аккуратно в нём уложено.

Я вытащил технику, проверил — цела. Но плёнок не было. Ни одной.

— А где плёнки? — спросил я.

Андрей Викторович даже бровью не повёл.

— Плёнок не было, — сказал он уверенно, будто констатировал факт.

Я понял всё окончательно. Были. И есть. Но возвращать их никто не собирается. Повесив рюкзак на плечо, я попрощался с «дипломатом».

— Я вас понял. Прощайте.

Андрей Викторович закрыл багажник и пожал плечами.

— Хорошо, что вы поняли. До свидания, Алексей.

— Да не дай Бог, Андрей Викторович, — ответил я, намекнув на отсутствие желания видеться с этим человеком ещё раз.

Я вернулся в корпункт, скинул рюкзак прямо у порога и пошёл к столу, где был телефон. Снял трубку, набрал знакомый номер. В ухе зашипели помехи, потом прорезался голос редактора.

— Алексей, рад слышать! Слушай внимательно: у меня для тебя две новости. Одна плохая, другая хорошая. С какой начнём?

— Давайте с плохой, — без особого воодушевления ответил я.

Я услышал, как редактор размешивает сахар, бренча ложкой о кружку.

— Тебе предписано покинуть Афганистан.

Я замолчал на секунду, но всё же спросил:

— Почему?

— Понятия не имею, — отрезал редактор. — Приказ сверху. Бумаги уже подписаны.

В горле пересохло, и я прокашлялся. Значит, всё-таки решили убрать.

— Понял, — подтвердил я. — А хорошая?

— Тебя представили к ордену Ленина. Поздравляю!

Я крепче сжал трубку. Такой вот советский баланс — убрали с фронта, но наградили. Словно хотели сразу и поощрить, и заткнуть рот.

— Ты чего молчишь? Всё ли хорошо? — поинтересовался редактор.

В голове было много мыслей. Но надо было признать, что командировка закончилась.

— Лёша, не молчи. Скажи что-нибудь.

— Служу Советскому Союзу!

от автора:

Новинка от Ника Перумова! Архимаг в теле вора, Петербург охвачен заговорами, князья делят власть, а безликие убийцы уже вышли на охоту.

Глава 23

Я поднимался по трапу гражданского Ту-134. Рядом стояли «вертушки» с зашвартованными лопастями, а солдаты в бронежилетах курили у капониров. Всё это я видел, похоже, в последний раз.

На верхней площадке трапа я остановился и оглянулся. За моей спиной раскинулся Кабул — серо-жёлтый, выжженный, с горами, которые нависали, словно исполины.

Там, за ними, кишлаки, пыльные дороги, тропы…

Я стоял и прощался. В голове мелькали лица — Глебова, Лапшина, других солдат и офицеров. Тех, кто остался здесь навсегда. Всё что я прожил здесь, умещалось в несколько коротких недель. Но казалось вечностью.

Я провёл ладонью по поручню трапа, ощущая в последний раз эту жару

Окинув пейзаж взглядом на прощание, я устроился у иллюминатора, прислонив голову к стеклу.

Я понимал, что меня не просто так «попросили» покинуть эту войну. Слишком много совпадений. Штурм Тора-Бора, предательство Дорохина, те документы, что могли всплыть… Всё это, как подземные толчки, сдвинуло тектонические плиты где-то наверху, в Москве. Там решили, что журналист, который видел слишком много, рядом им больше не нужен.

— Ещё и эта папка 880, — прошептал я.

Перед смертью почему-то о ней вспомнил Дорохин. По мне так какой-то набор документов, который носят с собой.