— Сучий потрох ты Сидорка! — Слова на чистом русском и увесистый удар палкой вывели меня из небытия. — Сколько собак погубил ирод! Да лучше бы ты богу душу отдал, чем они! Я что теперь покупателю скажу⁈

Новый удар обрушился на мои рёбра, и я аж взвыл от боли. Иохан сука! Он оказывается русский знает, а меня за своих собак убить готов! Нет бы санитарную авиацию вызвать и везти меня срочно в клинику, как договором предусмотрено, так он меня добить решил! Снова удар, в этот раз по моей заднице, ведь я, путаясь в поводах и упряжи пытаюсь подняться на ноги, оттого перекатился на живот и оттопырив свою пятую точку ищу точку опоры.

— Убью паскуда! Я их из самого Мурманска сюда пер, а теперь мне что, по миру идти⁈ — Каждое слово сопровождается новым ударом, в ход пошли уже и ноги!

— Ты что творишь морда твоя узкоглазая, я полицию вызову! — Проорал я каким-то не своим голосом, подвывая от боли от синяков и ссадин, полученных при падении, и от тех увечий, что наносил мне блядский Иохан — Угомонись, подумаешь собаки, я тебе новых куплю!

— Ах ты ещё и лаешься ублюдок⁈ Меня полицией стращаешь⁈ На тебе! — В этот раз мне прилетело по голове, от чего капюшон парки слетел с моего лица, открывая сюрреалистичную картину.

Перед глазами летали искры, я поплыл от удара, но главное разглядел хорошо. Предо мной стоял бородатый мужик в одежде из шкур, который с озверелым лицом смотрел на меня налитыми кровью глазами. За спиной мужика висело ружье, а на поясе болталась медная фляга и длинный нож, явно кустарный и очень уж сильно смахивающий на кинжал. Вот этот самый мужик и лупил меня обломком одного из полозьев деревянных нард, которые покосившись лежали совсем рядом со мной. Вокруг выли и скулили собаки, запутанные в упряжи, как минимум четыре собаки было ранено, ещё две лежали неподвижно, а остальные, штук шесть или семь, я не разобрал точно, возбуждённо и нервно рвались подальше от этой скотобойни, дергая повода, нарты и меня, и тем самым не давая мне встать. И это были не хаски! Дворняги, смесь всего со всем. Но правда собачки сбитые такие, примерно одной весовой категории, короткошерстных и малявок нет.

Мужик снова замахнулся палкой, но потом обреченно и медленно опустил её вниз, увидев, как я вжал голову в плечи, не в силах сопротивляться. Мужик обвел место катастрофы взглядом, и по его злому лицу покатилась слеза.

— Что ты купишь, голытьба⁈ Тут каждая собака на вес золота, и уж всяко стоит больше чем ты! Я тебя с собой взял только из жалости, а ты мне что тут устроил⁈ Эх, кабы не Марфа, сестра моя покойная, я бы тебя тут, прямо на месте в сугробе зарыл! Племяш, твою мать, дал же бог сродственника! — Мужик вынул нож, и нагнулся ко мне.

— Не надо! Пожалуйста! — Снова не своим голосом заорал я, падая на спину и выставив перед собой руки в качестве защиты.

— Тихо, на шебурши! Резать я тебя не буду, хотя надо бы! — Мужик взмахнул два раза ножом, и я освободился от пут. — Вставай давай, собак сам дорежешь!

Я себя упрашивать дважды не стал, этот сумасшедший бродяга может и передумать! Не обращая внимание на боль, я пулей взлетел на ноги и отбежал в сторону оглядываясь по сторонам. Где Иохан⁈ Что тут вообще происходит⁈

— Потом убежавших ловить будешь, да и куда они денутся, всё одно к зимовью придут — Мужик устало сел на обломки нарт и уже без былой злости смотрел на меня — Чего тебя дурака с горы то понесло, ведь опытный же каюр?

— У засранца повод под полоз попал, тряхнуло сильно, я тормоз и упустил — На автомате ответил я, до сих пор не понимая, что происходит.