-Моя мама тоже «реально» смотрит на вещи. И я у нее шлюха! А все лишь потому, что не поступила и сплю с мужчиной на двадцать лет старше себя, и не важно, что он у меня один-единственный, хотя к восемнадцати у многих девочек приличный списочек набегает. Неважно, что я работаю, занимаюсь, развиваюсь, стремлюсь к чему-то. Все неважно! Шлюха и точка! –со слезами на глазах, изливала я душу, но тут же подавила истерику, и уже спокойно спросила, - Вот ты мне скажи, ты ее вытаскивал из каких-то «притонов», видел пьяной или обкуренной?

-Ну, что ты говоришь?! –поморщился он и тут же усмехнувшись, покачал головой, понимая, к чему я клоню и признавая мою правоту.

-Я говорю реальные вещи, Олеж. Просто знаешь, своими необоснованными нападками и предписаниями всех смертных грехов, вы –родители сами зачастую толкаете детей совершить какой-то более серьезный проступок, чтобы как говорится, не зря бочку катили.

-Ты права, и я с тобой абсолютно согласен. Я если честно, - задумчиво произнес он, - стал понимать твою маму. Не считаю, что она права, но сложно держать себя в руках, когда ребенок пошел по неверному пути и ты не знаешь, как его остановить. Начинается паника и череда неверных слов, поступков, которые только разобщают и отдаляют.-признался он с тяжелым вздохом, а у меня слезы навернулись на глаза. Я думала о маме. Испытывает ли она подобные чувства, что и Олег? Без понятия. Но сейчас это не имеет значение. Сейчас важно показать Олегу сторону Олеси, разобраться.

-Ты говорил с ней? –мягко поинтересовалась.

-Ну, конечно, говорил! –раздраженно парировал он, словно я спросила какую-то глупость. И я отчетливо представила это его «говорил».

-Как говорил? Как со своей подчиненной; менторским тоном вещал, что она должна и обязана?- язвительно продолжила я допрос, и увидев, как у Гладышева заходили желваки, поняла, что не ошиблась и продолжила гнуть свою линию. – Так нельзя, Гладышев! Она твоя доченька, твоя принцесса, твоя душа и кровиночка, а не твой новый проект, в котором все должно работать, как ты хочешь.

-Я никогда не относился к ней подобным образом. –возразил он.

-Не обманывай! Ты ко всем так относишься, просто уже не замечаешь. Я понимаю, что ты имеешь полное право требовать от нее выполнения различных обязанностей, но ты также должен учитывать и ее желания, стремления и интересы. Не задумывался, с чего вдруг полетела отлаженная система? Отчего случился этот бунт? – продолжала я рассуждать. За это время мы немного успокоились и вернулись в исходную позицию; я откинулась на бортик ванны, Олег на меня. Диалог стал менее эмоциональным, больше вдумчивым.

-Об этом и думаю, Чайка. Постоянно. Где что-то упустил? Что не так делаю? Понятно, что ей не хватает внимания, но его ей всегда не хватало…А я не могу разорваться и уж тем более стать матерью. Есть темы, которые невозможно обсудить с отцом. Я не ханжа и не твердолобый баран. Понимаю, что она не будет всю жизнь под моим крылом, что ей хочется и погулять и прочее, но не в пятнадцать! Не знаю, короче, как лучше. Как уловить середину между строгостью и вседозволенностью. Не знаю, как не испортить все и не усугубить. – признался он не скрывая ни своего опасения, ни сомнений, ни страха и волнения.

Я видела его таким впервые. Вот таким настоящим, без брони и не знающим, что делать. Растерявшись, не сразу нашлась с ответом.

-Я думаю, что проблема еще в том, что ты слишком давишь своим авторитетом.-попыталась я высказать свою мысль, но Гладышев полуобернулся и недоуменно приподнял бровь.

-Ну, просто ты ставишь себя таким образом, что волей не волей на каждое свое слово и действие люди ждут твоего одобрение. А ребенок он острее всего чувствует вот эту авторитетность и пытается изо всех сил заработать у тебя очки, просто потому что ты главный в его мире.