|
И пока ел, всячески нахваливал, отчего я хотела провалиться сквозь землю, хоть и было приятно. Хорошо, что расположилась в ванной позади Гладышева, и он не заметил, как горят мои щеки. Ну, а потом вернулась привычная легкость и непринужденность. Олег расслабленно откинулся спиной мне на грудь, пока я нежно водила мочалкой по его плечам и рассказывала об учебе на курсах. Гладышев не в пример Лере с неподдельным интересом задавал вопросы, внимательно слушал и отпускал комментарии в своей язвительно манере, за что был не раз обрызган водой. Удивительно, но я могла рассказать ему о своих сомнениях, переживаниях, обо всем на свете, кроме чувств, которые испытываю рядом с ним. Но теперь это лишь вопрос времени. Лед тронулся и это очевидно, поэтому я пребывала в состояние эйфории и жизнь казалась мне прекрасной, а проблемы незначительными.
Единственное, что не давало покоя, так это то, что Олег по-прежнему застегнут от меня практически на все пуговицы, а мне хотелось знать о нем больше, разделять с ним его радости и невзгоды. Несмотря на то, что мне удалось поднять ему настроения, я не избавила его от переживаний, с которыми он приехал. Уверенна, он ни с кем никогда их не делит, и от этого не по себе. Как можно справляться со всем в одиночку? Где взять такие силы? И почему он так немногословен, когда разговор заходит о нем? Мне стало в очередной раз больно за него. Такой он у меня одинокий, сдержанный, гордый. Я мимолетно, обняла его, чтобы не заметил, что расчувствовалась, но это короткое объятие было с особой нежностью, любовью и трепетом. За этот миг я решила, что сейчас самый подходящий момент попробовать разговорить Олега. Поэтому закончив рассказ о своих планах пойти на курсы вождения и английского языка, которые Гладышев в очередной раз одобрил, набралась смелости и как бы между прочим спросила; -Как твоя командировка? Успешно прошла? Быстро вы все решили. Олег на мгновение напрягся, но сразу же расслабился. Я уловила эту перемену и окончательно убедилась в том, что проблема в дочери. Гладышев некоторое время молчал. Я уже хотела сменить тему, поняв, что ничего не дождусь, но ошиблась и замерла на секунду, когда раздался уставший голос Олега; -Пришлось перенести переговоры. Я не стала делать вид ,что ничего не понимаю, но все же осторожно озвучила свои догадки; -Олеся опять чудит? Олег невесело усмехнулся, а у меня сжалось сердце. Какой-то этот смешок получился пропитанный самоиронией, усталостью и даже отчаяньем.
-Она опять явилась домой под ночь, обманула водителя. Он с ног сбился, ища ее. Я хотел уволить, но какой смысл, если проблема в том, что у меня дочь охренела в конец?! Это уже третий водила за месяц! –коротко обрисовал он ситуацию. -Может, все не так страшно, как ты себе рисуешь? –попыталась я его успокоить, -Может, зависали у подруги или … -Вот именно, что зависала она не понять по каким притонам! –взорвался он, резко приняв сидячее положение, но я не позволила ему уйти, обхватила за пояс и прижалась к широкой спине, целуя у основания шеи, и только почувствовав ,что он немного расслабился, мягко спросила; -Почему ты о ней так плохо думаешь? -А что я должен думать?!-воскликнул он, удивляя меня. Сейчас передо мной словно моя мама в чистом виде предстала, а ведь Гладышев являлся человеком с объективным взглядом на жизнь, но видимо, когда дело касается собственных детей, объективность летит к чертям. -Ну, уж явно не самое худшее, - отвечаю иронично. -Я реально смотрю на вещи. –отрезал Олег, начиная меня раздражать этим извечным «я взрослый, я все знаю!». Ни хрена подобного! -Реально?–насмешливо поинтересовалась я, закипая, не в силах абстрагироваться от моей собственной ситуации с мамой. Впрочем, наверное, и не нужно этого делать, а напротив, стоит на нашем примере показать ошибочность подобной тактики поведения. |
