Чего-чего? О чем это он?

– Простите? – ошарашенно спрашиваю я, ничего не понимая.

Преодолевая смущение, чуть-чуть поддаюсь вперед и чувствую сдержанный, строгий аромат. Мне он нравится, как и все в этом мужчине. Сглатываю комок и, стараясь держаться как можно холоднее и увереннее, спрашиваю:

– Не боитесь, что в тарелке окажется что-то не то?

Я заглядываю ему в глаза, окончательно потеряв всякий страх и субординацию, и мысленно прощаясь с работой. Но в ответ слышу короткий смешок.

– Пожалуй, овечка явно не про тебя, – подводит итог мой клиент. Я довольно улыбаюсь, больше от того, что мы перешли на «ты». Но в ту же минуту начинаю сомневаться в правильности своих действий. Вдруг он просто принял меня за прощалыгу и решил не церемониться?

– А что, насчет безмозглой? – все же продолжаю в том же духе. Первое впечатление уже произведено, поздно давать задний ход.

– А что насчет моего заказа? – вот так резко он ставит меня на место. Я теряюсь под его взглядом – вмиг ставшим холодным. В секунды перестраиваюсь и принимаю деловой вид, пусть в душе и поднимает голову какая-то непонятная обида. Натягиваю маску «мне все равно», но она трещит по швам, голос предательски дрожит.

– Что закажите?

– Двойной эспрессо. Не забудьте, он должен быть приготовлен из зерен робуста! Стейк, овощи на гриле и какой-нибудь десерт.

– «Какой-нибудь» – это какой? – раздраженно спрашиваю, задетая его прохладным тоном.

– Без разницы. На ваше усмотрение, – следует интересный ответ.

Отлично, теперь буду еще переживать, угодила ли я ему в выборе десерта.

– Ладно. Ваш заказ: двойной эспрессо, стейк… Какой прожарки?

– Прожаренный.

– Ага. Хлеб?

– Нет.

– Далее: овощи на гриле и тирамиссу.

– Тирамиссу? Тебе нравится? – звучит провокационный вопрос, сбивающий меня с толку и превращающий все мои усилия сохранить спокойствие в ничто. Стараюсь не смотреть на этого садиста, издевающегося надо мной, но взгляд все равно возвращается к его бесстрастному лицу.

Он сидит, облокотившись на стол, приложив указательный палец к четко-очерченным губам красивой формы. Глаза поблескивают весельем, но выражение лица абсолютно серьезное.

– Я его не пробовала. Просто звучит прикольно – Т И Р А М И С С У , – театрально произношу я, чтобы вновь удивить и пробить брешь в этой отстраненности. Поэтому когда красавчик начинает смеяться, я разве что не прыгаю от радости. Но сдерживаю себя, сохраняю невозмутимость и делаю последние пометки, даже не глядя в майкрос:

– Что-то еще?

– Нет. Хватит, – сказал как отрезал. Мне почему-то показалось, что это в какой-то мере относилось к болтовне со мной. Ну что ж, пожалуй, соглашусь с ним – реально хватит.

Смотрю в зал и такое ощущение, будто прошли годы с того момента, как я подошла к столику номер два. Увидела этого мужчину и что-то изменилось, перестало быть прежним. Странное чувство, непонятное. Знаю, что теперь для меня он будет особенным, он уже особенный.

Так не хочется уходить, но недовольные лица моих коллег красноречивее всех слов говорят мне о том, что я и так слишком долго обслуживаю одного клиента. Тяжело вздыхаю и ставлю точку в нашей «беседе».

– Заказ будет готов в течение получаса.

Он уже даже не смотрит на меня, просто кивает и набирает чей-то номер. Как-то обидно. Хотя с чего бы ему иначе реагировать на меня. Кто я и чем могу заинтересовать? Да и надо ли? И вообще о чем я думаю?

С таким мысленным раздраем отхожу от его столика и включаюсь в работу.