– А это твоя работа. Свои обязанности надо четко понимать. Если ты настолько гордая, то иди в другое место. Только поверь мне, пока ты никто, тебе все равно придется «лизать задницу». Просто запомни: входя в ресторан, ты уже не Яна Токарева, а просто официантка. От тебя ждут улыбок, предупредительности и не навязчивости.

– От того, что я буду бегать за этими свиньями, моя жизнь не станет лучше, – огрызнулась я.

Я же пребывала в состоянии отрешенности и глубокой задумчивости, хотя мыслей ноль. Сидела себе, смотрела в окно. Мне звонила Лера, но я не хотела ни с кем разговаривать, даже с ней. Точнее сказать, с ней в особенности. Общение с мамой и Леркой стало для меня каторгой, потому что напоминало о неудачи. Я корила себя за малодушие и старалась не показывать, что мне в тягость их общество, но это правда. Можно было, конечно, не теребить себе душу и порвать отношения с Лерой, но это глупо и мерзко. Я еще не настолько мелочна и завистлива.

Ближе к ночи, окончательно успокоившись, позвонила маме и попросила прощение. Мама заверила меня, что все нормально, но я знала, как сильно ее обидела. Мне было стыдно за свое хамство. Импульсивность – мое проклятие. Нужно как-то с ней бороться, но вот только как?

Последующие дни прошли спокойно. Я обдумала все слова, что сказала мне тетя Катя и согласилась с ней. Действительно, не стоит смешивать работу и личное. Я должна зарабатывать деньги, а не показывать свое я. Только вот на деле это оказалось сложнее, чем представлялось.

Люди в Москве радужностью не отличаются. Хмурые, раздраженные, с пафосными выражениями лиц, вечно куда-то спешащие и требующие свой заказ немедленно. Они убойными дозами закачивали в меня негатив ко всему миру. Но в какой-то момент я начала их понимать. В этой бесконечной битве за материальные средства мы-мелкие рыбешки огребаем больше всех, а получаем меньше остальных. Наверно, мы и должны быть злыми, недовольными жизнью, если не научились довольствоваться тем, что имеем. Единственное, чего я не понимала – чем недовольны богатеи? Ладно, среднячок, у них есть причины, но эти-то с чего бесятся? Наверно, правильно говорят – с жиру.

Несколько шагов преодолеть оказалось сложно. Меня рвало на части: рискнуть или выплатить очередной штраф и быть спокойной. Или все же рискнуть? Да? Нет? Да… Нет? Да.

Подхожу к столику, ставлю заказ, забираю грязную посуду и, развернувшись, быстрым шагом иду в сторону, где меньше всего посетителей. По пути выливаю коктейль в грязные чашки, а следом начинается час ада. Я бегала, выполняла заказы, но все это было как в тумане. Единственное, что меня волновало – это влюбленная парочка. Я молилась, чтобы они поскорее попросили счет, тем самым вынесли мне приговор. В то же время боялась этого больше всего на свете.

И вот проходя мимо их столика в очередной раз, я услышала заветные слова:

– Принесите счет, – уверенно сказал парень, все еще пребывая в роли хозяина жизни. И это радовало. Продолжай в том же духе мальчик, не останавливайся! – мысленно просила я, неся заветный чек, в котором вместо счета за один коктейль стояла цена за два.

Мы шли молча, у меня не было сил и желания разговаривать. Провожать меня Стас вызвался сам, поэтому и развлекает пусть себя сам.

– Устала? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он, оглядев меня.

– Спасибо! – выдавила я из себя, улыбнувшись краешком губ, а затем нехотя сняла предложенную вещь и протянула Стасу со словами, – Не нужно, а то простынешь в одной футболке, а работать за двоих мне не хочется.

Опыта общения с мужчинами у меня не было, поэтому я не знала, что еще сказать.