|
Странно, после всего, что он сказал мне, я не плачу и не обвиняю его ни в чем. Напротив-сидела полночи, смотрела на него спящего, такого умиротворенного и родного в лунном свете и думала; « Какая она –женщина, сделавшая тебя таким? Кто эта сука, из-за которой и я скоро превращусь в человека, подобного тебе; скрывающейся за маской безразличия и холодности, пытаясь уберечь себя от очередного разочарования? Сколько потребуется тебе времени, чтобы я стала твоим отражением?». Но если быть честной, то вопросы эти – плоды подавленного настроения. Моя наивная натура свято верит, что мне удастся растопить лед. Всем своим существом хочу принять вызов, брошенный судьбой, хоть и понимаю, что будет больно, свирепо больно. Да что там?! Больно уже сейчас. Мне хочется винить его, ненавидеть за унижение, за крушение даже мизерных надежд. Но знаю, что это тупо. Мы не в восемнадцатом веке и я все понимала. Он никогда не говорил мне о любви, ничего не обещал, я сама этого хотела, рассчитывала на что-то. Он просто снял мои розовые очки слишком неделикатно, грубо даже. И как бы я не выпендривалась, пытаясь казаться разумной, а все равно – сволочь он и козел! Гордость кричит «Брось! Иди дальше. К черту это дерьмо!». Но …это извечное «но». Лежу, сверлю невидящим взглядом потолок и не знаю, что мне делать дальше. Хотя это ложь, конечно. Знаю я, знаю с первой секунды, как только сказал, что для него лишь определенный формат отношений приемлем. И дело даже не в том, что я его люблю и готова ради этого чувства на все. Нет. Я сама по себе такая. Я –борец. Не могу отступить, даже не попытавшись что-то сделать. Только сейчас слишком плохо и хочется послать это все куда подальше.
Тяжело вздохнув, подхватываю рюкзак, подхожу к тумбочке, беру деньги. На глаза наворачиваются слезы. Бросить бы ему в рожу, ублюдку. Знаете, во сколько он меня оценил? Давайте, погадаем, поторгуемся, что уж?! А оценили меня в двести долларов. Щедрая сука! С таким стартом и до элитной проститутки не долго. Ну, вот. Я же говорила, мне думать нельзя. Начинаю накручивать. Гладышев он хоть и сволота, но порядочная. Откуда знаю - не ясно, просто чувствую и все. Наверняка с его стороны эти деньги-что-то типа заботы, а я уже навертела. А может и нет…. Отмахнувшись, засовываю грязные бумажки в карман и стремительно покидаю квартиру. Спросите, чего же я не оставила эти деньги, раз такая гордая? А кому от этого хуже станет? Кому я что-то докажу? Гладышеву? Да плевал он с высокой колокольни. Посмеется только. И если уж считает меня кем-то , то пусть за дело. Спустившись вниз, направилась к консьержке. Она была не одна, посмотрела на меня с таким презрением, когда я протянула ключи. Покачав головой, женщина забрала их. Я же быстро направилась на выход, было не по себе от ее осуждения. Но когда я услышала за спиной, как эта бабка своей знакомой посетовала ; « Такая молоденькая, а уже со взрослыми мужиками путается!», у меня внутри словно лопнула какая-то пружина, и развернувшись, я подошла к этим перичницам и оскалившись, елейным голосом пропела ; -А тебе-то что бабуль? Завидуешь? Они опешили и смотрели на меня, выпучив глаза, я же войдя в свою излюбленную роль, продолжила; -Видишь ли, перспектива стать добропорядочной семьянинкой, обсасывая кости всем, кому не лень исходя желчью от зависти, будучи консьержкой, мне совсем не улыбается, поэтому лучше путаться с богатенькими мужиками и жить в свое удовольствие. Ну, теперь на день вам тема для разговоров обеспечена. Хорошенько пропаласкайте меня, чтоб прям стерильненько было. Бабуси как застыли с открытым ртом, так и сидели, пока я не ушла. На улицу я вышла все еще ехидно улыбаясь, но стоило немного отойти от дома, как вся бравада слетела с меня, как шелуха. Остановившись на набережной, закрываю глаза, втягивая прохладный воздух, изо всех сил стараясь не заплакать. На душе гадко. |
